— Он дернул себя за волосы и вздохнул. — По-моему, и так ясно, что я без ума от тебя, — добавил он и снова застонал, как от боли. — Но в конце мая мне будет восемнадцать. Восемнадцать, Шаннон.
— Мне шестнадцать, — прошептала я.
— Знаю, Шаннон, очень хорошо знаю, — простонал он срывающимся голосом. — Но я пытаюсь поступать правильно.
Мое сердце затрепетало в неопределенности.
Я не знала, чтo думать и как реагировать.
Он меня отвергал и тут же говорил, что я ему нравлюсь, и с таким противоречием сердце мое не справлялось.
— Правильно для кого?
— Для нас обоих, — выдавил Джонни. — Моя карьера на взлете, и мне нужно думать о ней. А ты заслуживаешь того, для кого будешь на первом месте. — Он снова запустил руки в волосы. Вид у него был напряженный и усталый. — Я этого дать не смогу. — Глядя мне в глаза, он продолжил: — Хочу, всерьез хочу. Но я не в том положении, чтобы дать это. — Он тяжело выдохнул. — Шаннон, я не могу быть с тобой в отношениях, и с моей стороны эгоистично просить тебя о чем-то, когда сам я не могу ответить тем же.
Вот я и услышала отказ, которого ожидала.
— Джонни, я не просила тебя об отношениях, — одеревеневшим языком произнесла я, полностью униженная. — Я никогда и ни о чем тебя не просила. И не надо всех этих разговоров из серии «дело не в тебе, дело во мне», в них нет нужды.
Джонни досадливо зарычал:
— Шаннон, я не пытаюсь сказать, что дело не в тебе, я пытаюсь разобраться вместе с тобой.
— Слушай, Джонни, я очень устала, — прошептала я, отворачиваясь к окну.
— Я хочу домой.
— Давай, Шаннон, — возбужденно произнес он. — Нельзя избегать таких тем.
У меня возникло сильное желание избегать его до конца жизни.
И начать избегать его я планировала сразу же, как выйду из этой машины.
— Шаннон, поговори со мной.
Я молчала.
— Шаннон, не упрямься, — умолял меня Джонни. — Не веди себя так.
Я сомневалась, что в сложившихся обстоятельствах могла бы вести себя по-иному.
Я его поцеловала.
Он меня отверг.
Я раскрылась перед ним.
Он отказался от меня.
Сама виновата.
На сто процентов.
Я принимала ответственность за свое безрассудство.
Но это не означало, что я настолько сильна, чтобы спокойно выносить словесные последствия моих действий.
— Да поговори же ты со мной! — потребовал Джонни, не желая закрыть тему.
— А что еще сказать? — прохрипела я, уступая его натиску и снова поворачиваясь к нему. — Я тебе не нужна. Я все слышала. Я все поняла.
— Ничего-то ты не поняла, если так говоришь, — сердито возразил он.
