— Конечно, — выпалила я, паникуя.
— Тогда почему ты до сих пор смотришь в стену? — спросил он, тихонько рассмеявшись.
Черт!
Я продышалась и повернулась к нему.
Почти бессознательно я оглядела его целиком, и сердце заколотилось.
Для разнообразия: лицо Джонни тут было ни при чем.
Нет, дело было во всем остальном его теле.
Оно было почти обнаженным.
На нем были облегающие белые трусы-боксеры, и все.
Ни рубашки.
Ни брюк.
Ни джемпера.
Ни носков.
Только трусы «Кельвин Кляйн», обтягивающие его рельефные бедра, — такие же я надевала в прошлый раз.
Те остались у меня, и я в них спала.
Боже, какая же я несуразная дура!
Все, что я лишь мысленно представляла с того самого дня, как впервые увидела Джонни, сейчас было передо мной.
И с беспрепятственным обзором ко мне пришло понимание, что моя зрительная память и воображение просто сосут.
Я и так знала, что у него отличное тело.
С того самого дня я помнила его грудь.
Во всяком случае, думала, что помню.
Оказалось, что нет, и, Матерь Божья, это было просто что-то с чем-то.
Загорелая гладкая грудь и накачанный живот.
По-настоящему накачанный.
Не просто кубики, которые я видела у брата и парней из его команды, когда после матчей они снимали футболки.
Все тело Джонни состояло из мощных рельефных мышц.
Затаив дыхание, я блуждала глазами по его телу и запоминала мускулистый живот, золотистую кожу, темную полоску волос под пупком и его изумительный запах.
Запах мыла, травы и Джонни.
Нечестно давать столько красоты одному человеку.
Этого хватило бы на всю школу, и он все равно остался бы совершенным.
— А здесь что случилось? — спросил Джонни, прервав мое любование его телом.
Подойдя ко мне, он коснулся большим пальцем моей щеки.
Измотанная и смущенная, я судорожно выдохнула и посмотрела на него:
— Что?
— У тебя красное пятно, — пробормотал Джонни, хмуро глядя на меня. — Прежде я его не замечал.
— Пятно? — переспросила я.
Он кивнул. Синие глаза уперлись в меня.
— Да, Шаннон. Пятно. Откуда оно?
Обойдя Джонни, я прошлепала в ванную и посмотрела в зеркало.
Так оно и есть: правая щека, припухшая и красная, выделяется на молочно-белом лице.
«Отцовская рука», — подумала я.
— Шаннон, ты можешь ответить? — спросил Джонни, прислонясь к дверному косяку ванной.
Я привстала на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть отражение в зеркале.
Джонни подошел и встал рядом.
Потом он буквально навис надо мной, его голая грудь касалась моей спины, он смотрел на мое отражение в зеркале и сильно хмурился.
