— Это и правда твое лицо? — спросила она, безучастно разглядывая мою физиономию. Ее глаза снова начали закрываться. — Какое симпатичное.
— Ммм, спасибо, — неловко буркнул я, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. — Другого нет.
— Мне нравится, — прошептала она. — Хорошее лицо.
И тут ее глаза снова закрылись, и она повалилась вперед.
— Нет-нет-нет. — Я хорошенько тряхнул ее. — Очнись!
Она со стоном заморгала и открыла глаза.
— Молодец, — похвалил я, тяжело выдохнув. — Не засыпай.
— Ты кто? — хрипло спросила она, полностью переложив на меня задачу держать ее голову прямо.
— Джонни, — ответил я, сдерживая ухмылку. — А ты кто?
— Шаннон, — прошептала она. Веки девчонки немного опустились, но я слегка надавил ей на щеки, и она тут же встрепенулась. — Как река[14], — с тихим вздохом добавила она.
Я усмехнулся над ее ответом.
— Ну вот что, Шаннон «как река», — нарочито веселым тоном произнес я, изо всех сил стараясь удержать ее в сознании и разговорить. — Твои родители уже едут сюда. Наверное, отвезут тебя в больницу для осмотра.
— Джонни, — простонала она и поморщилась. — Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо…
— Что? Что плохо? — стал допытываться я.
— Мой отец, — прошептала она.
— Твой отец? — переспросил я и нахмурился.
— Ты можешь меня спасти?
Я снова нахмурился:
— Тебе нужно, чтобы я тебя спас?
— Ммм-хмм, — сонно пробубнила она. — Погладь меня по волосам.
Ну и просьбочка! Я оторопел.
— Хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?
Она кивнула и подалась вперед:
— Больно.
Пододвинувшись, я повернул девчонку так, чтобы ее голова упиралась мне в плечо.
Удерживая одной рукой ее лицо, другой я стал гладить ее по волосам. Не самая удобная поза, но у меня получалось.
Господи, что я вообще делаю?
Я тряхнул головой, удивляясь себе. Чувствовал себя идиотом, но продолжал делать то, о чем она попросила.
Все шло хорошо, пока она не уткнулась лицом в мой член.
Я передернулся от такого интимного контакта, да еще и член внезапно отреагировал, а пах обожгло сильнейшей болью.
Попытался убрать ее лицо с опасного места, но она только громко и недовольно застонала.
А потом вытянула ноги на скамейке и пристроилась вздремнуть прямо на моем члене.
На хер такую жизнь!
Держа обе руки в воздухе, подальше от ее тела, поскольку обвинение в сексуальном домогательстве мне улыбалось не больше, чем дырка в голове, я озирался по сторонам — не появится ли кто мне в помощь, но никто не пришел.
В коридорах очень кстати не оказалось ни одного взрослого.
