— Давай, только попробуй! — рявкнул я, продолжая дубасить темноволосого.
Дружок попятился и поднял руки.
Я вытаращил глаза.
Сраный трус.
За эти годы я потерял счет стычкам, когда Гибс приходил на выручку мне, а я — ему.
Этому отморозку стоило выбирать себе дружков посмелее.
— Прекрати! — крикнула блондинка, глядя, как мой кулак гуляет по физиономии ее приятеля. — Ему же больно!
— Ах, так ты это понимаешь? — бросил я ей. — Значит, умеешь отличать хорошее от плохого?
— Что тебе надо от нас? — вопила блондинка.
— Мы тебе ничего не сделали!
— Зато с ней вы много чего сделали, — зло ответил я. — А если вы тронули ее, вы тронули и меня.
Блондинка побледнела, и я отпустил ее дружка.
Он стек на пол и, обхватив лицо, скулил, как побитый щенок.
Блондинка кинулась к нему.
— Тебе понравилось? — спросил я, глядя на физиономию отморозка, над которой я неплохо потрудился. — Приятно было?
— Исусе, мужик!.. — простонал темноволосый, пытаясь остановить кровь из носа. — Я тебе ничего не сделал.
"
"— Мне не сделал, — сердито согласился я. — А моя девчонка, — я махнул в сторону двери, — ничего не сделала твоей девчонке, но это не помешало твоей подружке терроризировать Шаннон. — Я зыркнул на блондинку. — Не ты ли ей волосы обкромсала? И била тоже не ты?
Физиономия блондинки сделалась ярко-красной.
Так я и знал.
— Кира, опять? — простонал темноволосый, сбрасывая руку блондинки. — Что еще ты ей сделала?
— Ничего, — огрызнулась Кира. — Малыш, я ее вообще не видела с самого Рождества.
— Нравится, когда над тобой издеваются? — спросил я, подходя к темноволосому. — Как тебе ощущать себя бессильным?
— Я все понял, — простонал тот, загораживаясь от меня. — Кристально ясно.
— Сделай так, чтобы и твоя подружка все поняла, — прошипел я, глядя на него зверем. — А если она не поймет… — Я указал на блондинку и рыжеволосую. — Если она и кто-то из ее подружек-шлюх только взглянет в сторону моей девушки, я к тебе вернусь.
Я остановился и обвел взглядом всех отморозков из БМШ, дожидаясь ответа.
Когда никто не ответил (я знал, что так и будет), я пошел к выходу, но у двери остановился.
Называйте это ребячеством, но я не удержался, вернулся к их столу и опрокинул его.
Я испытывал нелепое удовлетворение, когда их стаканы и бутылки полетели на пол, где и разбились. Насладившись зрелищем, я повернулся и вышел.
— Джонни! — окликнул меня из-за стойки Лиам, владелец заведения.
