Смело… смело и безрассудно…
Что могут сделать несколько молодых богов из искусственного картонного мира против полноценной боевой десятки боголовов? Многие из них закрывали свои первые контракты еще в ту пору, когда по Земле бродили безмозглые динозавры. С компьютерами тогда было туго и из всех развлечений будущих хомо сапиенс было кидание сухого помета в подставившегося леопарда.
Но ведь батя крут, почти как брательник! Он обязательно справится! Не же зря он с такой любовью покрывал многослойной вязью бафающих рун черный, от лунного воронения пистолет? И на вопрос Младшего: “что это за ствол?” и невинную просьбу: подогнать ему такой же, пусть хотя бы с обычными, не адамантовыми пулями - он лишь улыбнулся с легкой ностальгией: “Тульский Токарев, он же - ТТ.
Извини сегодня один”...
Канонада неторопливо затихала. Чиркнул по куполу фальшивого неба шальной адамантовый трассер. От мазнувшего по разуму взгляда волосы на затылке встали дыбом. Схватка привлекла внимания Теней. Стражи Древа не любят когда их дому наносят урон.
Скоротечность боя давала надежду. Уж чего - а длительной схватки батя бы не выдержал. На такое способен лишь безрассудный Брат…
Младший беззвучно взвыл и развернувшись, вновь заторопился вперед. До стены яруса еще несколько часов ходу, а сердце щемит все сильнее. Глупо стать первым богом умершим от инфаркта. Изменившее судьбу предсказание: “и умрут они в один день” - оказалось с подвохом. Вселенная не любит читеров. Мнимое бессмертие легко вплелось в метрику Друмира, но ни на грамм не смогло пошатнуть законы Древа.
Двуликий на мгновение скосил глаза в инвентарь, где грел душу замерший в стазисе лист Друмира. Его крохотное цифровое солнце почти зашло и красило закатным багрянцем крышу оскверненного Первохрама. Так же как и час назад. Так же как и неделю назад…
До тех пор, пока лист не будет пересажен на новую ветвь, светило не способно сдвинуться даже на миллиметр…
А это значит, что брат так и будет висеть в Пустоте, теряя веру и осколки души, в безнадежном ожидании заката! И почти наверняка, последней мыслью его затухающего разума - будет разочарованное проклятие в адрес предавшего Младшего!
Юный бог вновь застонал, пошатнувшись от накатившей душевной боли.
Привалившись к стволу удачно подвернувшегося дерева, он закусил губу, гася очередной приступ самобичевания.
Дерево понимающе обняло его подрагивающие плечи, обхватив тело плотной, сжавшейся сталью хваткой.
