А еще, в нем слышалось… облегчение?
Бессмертные синхронно повернулись.
В дальнем углу, в паутине из собственных оголенных нервов, висела голова человека.
Павший невольно дернул щекой, а нахмурившийся Ауле половче перехватил молот:
-- Это и есть твой жрец? Что-то он неважно выглядит…
Голова содрогнулась в болезненном спазме, с трудом прокашлялась комками свернувшейся крови. И вновь шевельнула обкусанными губами:
-- Прости, повелитель. Я подвел тебя… не смог перенести закольцованные сто шагов вечной боли… пытки оказались сильней моей воли…
Павший на мгновение прикрыл глаза, обращаясь к инфополю мира и считывая короткую судьбу человека.
Скрипнул зубами, набухшие скулы заострили лицо бога. Вздрогнув, он разорвал контакт и осенил измученного смертного знаком святого круга.
-- Никто бы не смог… я прощаю тебя! Покойся с миром!
Волна очищающей тьмы сорвалась с ладоней бога. Но прежде чем она накрыла остатки плененного жреца, тот успел крикнуть самое главное:
-- Это засада!
-- Я знаю… теперь знаю… - прошептал Павший.
-- Уходим? - коротко поинтересовался Ауле. Пусть большая часть его жизненного опыта была вымышленная, но и она научила его осторожности. Впереди вечность, торопиться и рисковать - как минимум глупо…
Вокруг напрягшегося бога кружился настороженный рой иск Изначального Горна. Молот в его руках тревожно пульсировал багровым светом. Едва слышный кузнечный перезвон бафал пространство потенциального поля боя.
Нехорошо прищурившийся Павший покачал головой:
-- Не получится.
Что-то искажает высшие проявления божественной силы. Прислушайся. Астральный план идет рябью, будто дрожит…
-- От боли! - закончил за него Неназванный, по щеке которого скатилась одинокая слеза. Молодой бог отличался повышенной эмпатией. Кто-то скажет - профдеформация. Кто-то - назовет одной из граней чести. - Смотрите!
Трансформирующая реальность волна разошлась во все стороны от Неназванного. Каждый ее импульс срывал сразу несколько слоев лжи и иллюзий, тщательно укутывающих помещение.
Исчезли сырой камень и влажная капель. Пропал заунывный детский плач, раздражающий ухо и беспокоящий душу. И лишь на последнем такте боги увидели истинный облик ловушки."
"Каменный грот, вручную вырубленный в гранитной скале. На политый потом и страданием монолит уложены массивные плиты мифриловой брони. На ней - кропотливые узоры трехмерных пиктограмм. Что-то демоническое, бордовое, фонящее залитой под пробку злой силой.
