— Твои руки…
Кейтилин игнорировала вопрос.
— Я не привыкла, чтобы со мной обращались, как со служанкой, — сказала она ледяным тоном. — В детстве у тебя были лучшие манеры.
— Я прогневал вас, миледи, простите; я не хотел этого.
Петир явно раскаивался. Взгляд извлек из памяти яркие воспоминания: в детстве он всегда был лукавым ребенком, но после проказ обычно принимал невинное обличье, так уж он был устроен. Годы не слишком-то переменили Петира. Невысокий, он так и не вырос, оставшись на дюйм или два ниже Кейтилин.
Тонкий и быстрый, он сохранил острые черты, памятные ей, и те же самые смеющиеся серо-синие глаза. Подбородок его теперь украшала небольшая, острым клинышком бородка, темные волосы Петира пронизывала седина, хотя ему еще не было и тридцати. Шевелюра его гармонировала с серебристым пересмешником, которым был застегнут плащ. В детстве он тоже любил серебро.
— Откуда ты узнал, что я в городе? — спросила она.
— Лорд Варис знает все, — ответил Петир с лукавой улыбкой. — Он скоро присоединится к нам, но сначала я хотел повидать тебя.
Кет, как это было давно, сколько же лет прошло?
Кейтилин игнорировала его фамильярность. У нее были более важные дела.
— Итак, меня обнаружил королевский паук?
Мизинец дернулся.
— Не надо так называть его. Он очень чувствителен — должно быть, потому, что евнух. В этом городе не случается ничего такого, о чем не знал бы Варис. А иногда он заранее узнает о том, что случится. У него повсюду есть доносчики… маленькие птички — так он зовет их. Одна из его птах услыхала о твоем прибытии.
К счастью, Варис пришел сразу ко мне.
— Почему к тебе?
Он пожал плечами:
— А почему бы и нет? Я здесь мастер над монетой, личный советник короля. Селми и лорд Ренли уехали на север встречать Роберта, лорд Станнис отправился на Драконий Камень, остались только я и мейстер Пицель. Я был самой очевидной кандидатурой. Я всегда был другом твоей сестры Лизы, и Варис знает об этом.
— А Варис знает о…
— Лорд Варис знает обо всем… кроме причин, которые привели тебя сюда.
— Он приподнял бровь. — Итак, почему ты здесь?
— Жена вправе желать мужа, а если мать решила повидать дочерей, кто может отказать ей?
Мизинец расхохотался:
— Весьма убедительные доводы, миледи, однако прошу вас не рассчитывать, что я поверю им. Для этого я знаю вас слишком хорошо. Как там говорят Талли?
Горло Кейтилин пересохло.
— Семья, долг, честь, — строгим голосом повторила она. Петир хорошо знал этот девиз.
— Семья, долг, честь, — отозвался он.
