Она проспала дольше, чем намеревалась. Кулак вновь забарабанил в дверь, и голос выкрикнул:
— Откройте! Именем короля! Приказываю!
— Мгновение, — отвечала она, закутываясь в плащ. Кинжал лежал возле постели. Она схватила его, прежде чем отпереть тяжелую деревянную дверь. В комнату ворвались люди в черных кольчугах и золотых плащах городской стражи. Их предводитель улыбнулся, увидев кинжал в ее руке, и сказал:
— Излишняя предосторожность, миледи. Мы должны проводить вас в замок.
— Кто приказал? — спросила она.
Он показал ей ленту.
Кейтилин ощутила, как дыхание перехватило ее горло. На сером воске печати вырисовывалось изображение пересмешника.
— Петир, — прошептала она. — Так скоро. Должно быть, что-то случилось с сиром Родриком.
Кейтилин поглядела на старшего из стражников.
— Ты знаешь, кто я?
— Нет, миледи, — отвечал тот, — милорд Мизинец приказал нам только привести вас к нему так, чтобы вы при этом не претерпели никаких неприятностей по дороге.
Кейтилин кивнула:
— Можете подождать снаружи, пока я оденусь.
"
"Она омыла руки в тазу и вытерла их чистым полотном. Неловкие и опухшие пальцы с трудом застегнули платье и завязали под горлом толстый коричневый плащ. Как мог узнать Мизинец, что она находится здесь? Сир Родрик никогда бы не сказал ему этого. Он стар, упрям и безупречно верен. Неужели они опоздали и Ланнистеры уже успели достичь Королевской Гавани? Нет, если бы это было так, Нед тоже был бы здесь, а тогда он сам пришел бы к ней. Как же?..
Тут она поняла. Морео! Тирошиец — черти бы его взяли — знал, кто они и где остановились.
Можно было не сомневаться в том, что он хорошо заработал на этом.
Для нее привели коня. Все фонари вдоль улиц были зажжены, и, окруженная стражей, Кейтилин ощущала на себе глаза всего города. Когда они добрались до Красного замка, решетка была опущена и Великие ворота уже закрылись на ночь, хотя в окнах замка было полно мерцающих огней. Гвардейцы оставили своих коней за стеной, проводили ее через узкую калитку, а потом по бесконечной лестнице она поднялась в башню.
Мизинец находился в комнате один, он сидел за тяжелым деревянным столом и писал в свете масляной лампы. Когда ее ввели, он отложил перо, поглядел на нее и негромко сказал:
— Кет!
— Почему ты приказал доставить меня сюда таким образом?
Он поднялся и резко махнул стражникам.
— Оставьте нас.
Люди ушли.
— Надеюсь, что с тобой обходились вежливо, — сказал он после того, как они вышли. — Я дал им твердые наставления. — Он заметил ее повязки.
