На то, что они открыто терроризировали местное население не гнушаясь убивать женщин, детей, стариков и прочих, кто был не в состоянии дать отпор, а потом смеха и устрашения ради, надевали их отрубленные колья на те самые копья.
Генерал открыл было рот, но Айлин, почувствовав к чему идёт дело опередила его. Над ладонью девушки тут же начал сплетаться клубок из крошечных огненных нитей. Это был даже не намёк. Это была прямая угроза. И она сработала. Заставила сенешаля заткнуться ещё до того, как он открыл было рот.
Я мысленно похвалил девушку за сообразительность и продолжил мысль.
— Перед тем, как мы с ним расправились, Коготь рассказал нам немало интересных вещей. Например то, что он фактически работал сборщиком налогов для нашего многоуважаемого сенешаля. Корвину нужно было много денег, но он не хотел трясти их с города напрямую, нанося себе репутационный ущерб. И тут, о чудо, подвернулся человек, которому наплевать на собственную репутацию. А потом и другой, стоявший во главе города, который сдавал бандитам любого, кто может оказать мало-мальское сопротивление.
В итоге все получали свою мзду. Сенешаль, закрывая глаза на деяния бандитов и забирая себе большую часть отнятого у горожан, сам Коготь, придерживая часть мзды для соей банды и Губернатор, за помощь в подавлении мятежных настроений. Только горожане сидели в глубокой жопе и каждый день тряслись от страха за свою жизнь. Хороший уважаемый человек, правда?
Барон мрачно ухмыльнулся. Перевёл взгляд на генерала.
И задал тот вопрос, который давно вертелся у нас всех на языке.
— И в чём он не прав?
— В том, что до вашего прихода у нас тут сохранялся пускай и хрупкий, но всё-таки баланс сил, — отрезал генерал, — Да, бандиты были далеко не святыми. Да, они порой перегибали палку. Но они же охраняли город от нечисти, бродившей по лесам. И освобождали от лишней работы моих людей, которые мне были нужны, чтобы бороться с дрянью, регулярно выползающей из урочища. А теперь всё похерилось из-за одного убитого наёмника.
— Всё похерилось гораздо раньше, — возразил я, — В тот момент, когда вместо того, чтобы взять город под свой контроль и получить ресурсную и вербовочную базу для собственной армии, ты отдал его на разграбление бандитам, чтобы их руками набивать собственные карманы. А теперь пытаешься переложить на нас груз своих же ошибок. Вернее — своей же жадности.
— Сегодня ночью в городе сгорело восемь домов, — голос сенешаля был показушно спокоен.
