Правда вот о том, как от них защитится, у меня недавно спор вышел с Мигелем. Он предпочитает брать пальцы.
— Я надеюсь те, которые не стыдно на шею повесить? — хмыкнула Айлин. Я тоже невольно улыбнулся, оценив его шутку.
— Большие, — пояснил Ларс, так и не поняв, о каких именно пальцах шла речь, — Он их тоже в ожерелье собирает навроде моего. Мы с ним даже об заклад побились, чьи значица, обряды кого лучше уберегут. Кого первого ранят, тот должен будет другому десять медяшек.
— Есть в этом что-то нечестное, — я покачал головой, — Мигель же боец первой линии.
А ты стоишь во второй. Конечно у него больше шансов отхватить во время схватки, чем у тебя.
— А это уж пускай нас духи и обряды рассудят, — хмыкнул солдат и тут же чуть поотстал от нас. Видать, пока я не раскрыл его маленькую хитрость противоположной стороне спора. Впрочем, делать этого я совершенно не собирался. Мигель должен бы и сам соображать, на что подписывается.
Отряд неторопливо продвигался через лес. Скрипели колёса телег. Ржали лошади. По пыльной брусчатке отбивали нестройный ритм солдатские сапоги.
Настроение у бойцов было странное. Некоторые горели жаждой мести. Другие были недовольны, что их сдёрнули куда-то тащиться посередь бела дня. Третьих немного пугала перспектива того, что мы можем устроить в деревне. Четвёртых — печалила потеря товарища. Надо было их как-нибудь подбодрить. А то с таким настроем я не ручаюсь за успех нашего маленького, кровавого предприятия.
— Тур, давай ка ту, что «на удачу», — скомандовал я. Здоровяк шёл во главе колонны, неся наш штандарт.
Ещё вчера он мне говорил, что больше не будет принимать участие в боях и вообще, покинет отряд при первом же удобном случае. Однако, нападение на Роберта очень многое изменило в его взглядах.
— Понял, — прогудел он, немного помедлил и затянул:
Жизнь наёмника не сахар,
Что ни день, то пыль дорог.
И вечерний отдых краткий,
Не излечит стёртых ног.
Мы идём на блеск монеты,
Продаём мы звон мечей.
Не годятся нам куплеты,
Благороднейших речей!
Нам плевать на все знамёна,
Господина нет у нас,
Лишь одна судьба безмолвно,
За плечом стоит подчас.
Лишь один бросок монеты,
Отделяет нас от сна."
"Той, что смерти вьёт тенеты,
Поднесём бокал вина.
Пусть, не факт, что улыбнётся,
Велика её цена,
И уж коль не отвернётся,
Воздадим мы ей сполна!
С каждым новым куплетом в песню вплетались новые голоса. И под конец она уже гремела на всю округу, распугивая животных, птиц или случайно выбравшихся из урочища тварей.
