В общей зале висел пыльный полумрак, разгоняемый лишь несколькими тусклыми лучами хмурого утра, пробивающимися сквозь неплотно прикрытые ставни. Жировые коптилки, висевшие на стенах, уже давно отгорели, и никто не потрудился заменить в них масло. На длинном столе валялись несколько пустых мисок, пара ложек и длинный кинжал, с нанизанным на него куском хлеба. А за дальним концом стола сидели двое. Бернард и Тур. Сидели и о чём-то тихо, но яростно спорили."
"Стоило последней ступеньке скрипнуть под тяжестью моего сапога, оба повернули раздражённые, но в то же время заинтересованные взгляды в мою сторону.
Сержант был внешне спокоен. А вот здоровяк, судя по раскрасневшейся морде, желвакам на скулах и плотно сжатым губам был не на шутку взбешён. И это пугало. Тур, по своей природе, человек незлобивый. И чтобы его довести — нужно хорошо постараться. В последний раз я видел здоровяка настолько раздражённым после того, как он узнал, что именно тюремщики сделали с Бьянкой.
— С добрым утром, — коротко поприветствовал меня Бернард, — Мы тебя уже заждались.
Весёлая ночка?
— Вроде того, — устало улыбнулся я, подсаживаясь к ним, — Пришлось отрабатывать старый должок.
— Да уж, половина замка слышала, как ты его отрабатывал, — ухмыльнулся в усы сержант. Тур тоже невольно улыбнулся.
— Сам хорош, — отмахнулся я, — Ты с корабля каждую ночь, да и почти каждый день пашешь так, что народ уже делает ставки, не стёрлась ли бедная Исгрид.
Здоровяк не выдержал и заржал в голос. Отходил он так же быстро, как и вспыхивал.
— Скорее уж я сотрусь, — хмыкнул сержант, но тут же нахмурился и спросил, — Не передумал.
Я молча покачал головой. Мысль о предстоящей казни мне не доставляла никакого удовольствия, но сейчас отступать уже было поздно. Если дам заднюю — это ещё сильнее ударит по моей репутации и дисциплине в отряде. Это работа, которую просто надо сделать. И вероятно, далеко не последняя работа такого рода. Придётся к ней привыкать.
Бернард довольно ухмыльнулся. А вот здоровяк снова помрачнел.
На мгновение в воздухе повисла тяжёлая тишина, пропахшая пылью, потом и сыростью.
— Не так мы договаривались, когда создавали этот отряд, — нарушил молчание здоровяк, — Прикрывать спину и стоять за своих горой — такой был у нас девиз.
— И он никуда не делся, — я пожал плечами, а затем пододвинул к себе одну из пустых кружек и глиняный кувшин с холодной водой, — Но тогда нас было шесть человек. И за других каждый был готов идти до конца. Не было нужды в таких мерах.
