– С меня довольно этого цирка! Синьорина Риччи, что именно произошло с вашим платьем?
Заметив на себе пронзительный взгляд темно-карих глаз, Микелина болезненно сглотнула.
Ещё с детства ей всегда претило бегать к отцу со своими жалобами. Свои проблемы она привыкла решать сама. Однако, не желая перечить Рикардо в таком состоянии, темноволосая девушка невольно призналась:
– Пока меня не было, Анна Мария тайком пробралась в мою спальню и изрезала выбранное вами платье для ресторана.
– Лжешь! – Сузив глаза, выплюнула озлобленная белокурая женщина.
– У тебя нет доказательств. Если бы это было правдой, ты бы уже давно все рассказала.
– Я сказал: хватит! – Вновь повысив голос, темноволосый брюнет смерил Анну Марию своим испепеляющим взглядом.
Заставив ее покорно замолчать, он вновь посмотрел на Микелину.
Черт возьми, если бы она только сказала ему о платье вовремя, всего этого можно было бы избежать. Он бы немедленно приструнил Анну Марию, не позволив ей оповестить целую свору пронырливых репортеров об их совместном ужине.
– Действительно, синьорина Риччи, почему вы говорите мне это только сейчас? – Устав от этого балагана, раздраженно спросил мужчина. – Неужели, после всего времени проведенного здесь, вы так и не поняли, как именно исполняют обязанности мои подчиненные? Умалчивание от своего хозяина подобных фактов совсем не входит в перечень их мастерства.
Это было последней каплей.
Задетая таким обвинительным тоном, Микелина гордо вздернула подбородок, смело посмотрев в лицо стоящего перед ней диктатора.
Она не собирается терять свое достоинство, падая ниц перед ним и уверяя его в своей собственной правде. Одно дело их любовные игры, в которых она с наслаждением принимала роль покорной рабыни. Но это уже было слишком.
– Вы прекрасно знаете все мои минусы, синьор. Это длинный список. Но вот привычки жаловаться в нем нет. – С холодной улыбкой едко произнесла она. – Доброй ночи.
Резко развернувшись на каблуках, зеленоглазая бунтарка величественно направилась к главной зале огромного особняка.
Однако прежде чем она завернула за угол широкого коридора, до ее слуха донесся не на шутку рассерженный голос Моретти:
– Анна Мария, вернитесь в кабинет. Кажется, у нас возникла новая тема для разговора.
Дойдя до своей спальни, Микелина резко закрыла дверь, не забыв при этом запереть ее изнутри. На данный момент ей было абсолютно плевать, что об этом может подумать твердолобый хозяин этого дома. Эта дверь – не единственный вход в ее спальню.
