– Было бы здорово тебя увидеть.
– Правда? Разве было бы? – Его дразнящий голос звенит у меня в ухе.
Я хмурю бровь.
– Все в порядке? Кажется, ты немного пьян.
Он просто смеется.
Я хмурюсь еще сильнее.
– Ну ладно. Хорошо. Я сейчас собираюсь, поэтому расскажи, что случилось, или я позвоню тебе завтра.
– М-м-м… – Он все еще смеется, но уже с примесью истерики.
– Ти-Джей. – Желудок щекочет тошнотворное ощущение. – Что, черт возьми, происходит?
Тишина. Она длится около трех секунд, и когда я уже хочу проверить, не прервался ли звонок, Ти-Джей начинает говорить.
Он говорит так быстро, что я едва улавливаю смысл, и мои постоянные вопросы: «стой, что?», «о чем ты говоришь?», «что это значит?» – только сильнее его раздражают. К тому времени, как он замолкает, я едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть. Я испуганно вдыхаю.
– Оставайся на месте. Я еду.
38
ХантерВозбуждение шкворчит в воздухе, пока мы с товарищами по команде надеваем снаряжение. Тот, кто сегодня победит, выйдет в финал, поэтому давление чувствуем мы все.
В прошлом сезоне мы дошли до финала, и отвергнутый любовник сломал мне запястье. В этом сезоне с запястьем у меня все в порядке, а из-за члена не случилось ни малейшей проблемы.
Баки рядом со мной натягивает штаны, болтая с Мэттом и Алеком о какой-то новой радикальной терапии, которую стали применять на спортсменах.
– Богом клянусь, такой палатой можно было бы пытать Джеймса Бонда. Тебя обдувают жидким азотом с температурой где-то минус сто градусов.
– А потом что? – Алек, кажется, в восторге.
– Ну, теоретически это стимулирует выздоровление. В реальности, думаю, ты только получаешь обморожение.
Я весело оглядываюсь через плечо.
– О чем это ты говоришь?
– Криотерапия, – отвечает Баки.
– Звучит сильно, – замечает Конор, сидящий на скамье рядом со мной. Он поднимает руку и убирает светлые волосы за уши.
– Чувак, – говорю я ему. – Не знаю, сообщал ли тебе кто-то, но… у тебя на голове скоро будет «рыба-мул»[31].
Стоящий у своего шкафчика Мэтт улюлюкает.
– Спереди бизнес, а сзади вечеринка.
Конор лишь спокойно пожимает на это плечами. Даже узнав, что его прическа похожа на «рыбу-мула», он не забеспокоился. Жаль, что нельзя разливать его уверенность по бутылкам и продавать прыщавым мальчикам-подросткам. Мы бы срубили бабло.
– Тебе надо постричься, – советует Джесс. – Эта прическа убивает у девушек все возбуждение.
Кон закатывает глаза.
– Во-первых, ничто во мне не может убить возбуждение у девушек.
Думаю, он прав.
