Гарретт Грэм без маскировки не может выйти из дома, в конце концов. Его девушка рассказала мне в ночном клубе, что у их дома скрывается женщина, которая надеется увидеть его хоть одним глазком."
"Так что да, это непростая жизнь. Это долгие разлуки с близкими. Но я верю в Хантера. И хотя он наконец-то тоже начинает в себя верить, ему все равно нужен последний толчок. Я нахожу номер Бренны и смотрю в окно, ожидая, пока она возьмет трубку. Автобус доедет до автостанции в Гастингсе минут через десять.
– Привет, – говорит Бренна.
– Сегодня все в силе?
– Конечно. Но я возьму такси до кампуса и сначала заеду домой, чтобы принять душ и переодеться. Я хотела быстренько задать тебе один вопрос.
– Что такое?
– Ты можешь как-то найти контакты Гарретта Грэма?
Молчание.
– Эм. Да, у меня должно получиться. А что?
– Я хочу сделать Хантеру сюрприз, – туманно отвечаю я. – Мне может понадобиться помощь Гарретта.
– Конечно. Не знаю, сохранен ли у меня его номер, но у Фитци он точно есть или у брата Саммер. Я спрошу у них.
– Спасибо, телочка. Увидимся.
Как только я добираюсь до дома, то стягиваю с себя одежду и принимаю горячий душ, надеясь вернуть костям хоть немного тепла. Мы достигли того отвратительного периода зимы, когда вообще невозможно почувствовать себя тепло. Февраль в Новой Англии – это ледяной кошмар и то время года, по поводу которого мы с мамой целиком сходимся во мнении. Она ненавидит зиму от начала до конца, а я ненавижу февраль. Это как диаграмма Венна, на которой мы наконец-то находимся в одном круге, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее.
Я укутываюсь в махровый халат и подхожу к шкафу, думая, что надеть. Мне бы хотелось хорошо выглядеть для Хантера, если мы будем тусоваться после игры, но на арене чертовски холодно. Конечно, там есть обогреватели и достаточно тел, которые тоже излучают тепло, но прохлада все равно остается.
В итоге я выбираю толстые леггинсы, толстые носки и толстый красный свитер. Ключевое слово: толстые. Я похожа на зефирку, но ладно. Тепло важнее привлекательности.
Я уже хочу приняться за макияж, когда у меня загорается телефон. Надеюсь, это не Хантер звонит, чтобы спросить, как все прошло в Бостоне. Ему надо сфокусироваться на игре, а новость о том, что мы с отцом теперь не разговариваем, вряд ли настроит его на хороший результат. Расскажу ему потом.
Но это не Хантер; это Ти-Джей.
– Привет, – говорю я ему. – Ты идешь на игру? Ты так мне и не ответил.
– Нет, не иду.
– А. Ладно. Жаль. – Я открываю косметичку.
