И мне неловко признаться, что это совершенно не повлияло на хоккей, а значит, мой целибат не имел никакого на хрен смысла. Даже наоборот, сейчас я играю еще лучше.
Я не хотел говорить об этом с Деми, потому что боюсь, что она начнет меня дразнить и говорить, что я изображал сцену из «Волшебника страны Оз», или еще какую-то хрень. Типа: «Ты все это время мог быть хорошим капитаном и товарищем по команде, Хантер! Увидеть это тебе помешали твое раскаяние и твоя боязнь быть эгоистичным засранцем, как твой отец». Я легко могу представить, как Деми использует такое банальное сравнение.
Но, мне кажется, я должен был усвоить этот урок. Провал в прошлом сезоне меня напугал. И этот сезон я начал с желанием ставить на первое место свою команду, а не свой член. Я хотел быть хорошим капитаном. Я хотел доказать себе, что я не эгоистичный нарциссический ублюдок, для которого важны только его потребности. Когда в прошлом году весь наш сезон пошел к чертям, это стало для меня тревожным сигналом. Первым, что я подумал после нашего проигрыша, было: «Может, мы и правда два сапога пара».
Я и отец."
"Когда он впервые мне это сказал, меня внутри всего передернуло. Я почувствовал себя мерзким. Напуганным мыслью о том, что я могу быть похожим на него. Мешком дерьма. Эго-маньяком.
Но секс с Деми привел только к тому, что каждую ночь я ложусь спать довольным, а каждое утро рву всех на тренировках. Не говоря уже о плей-офф: мы впереди других команд.
Деми обхватывает меня за шею и притягивает к себе для поцелуя. Господи.
Я обожаю ее целовать. Я обожаю ее трахать. Я обожаю делать с ней все.
Мы оба знаем, что между нами нечто большее, чем просто восстановление после закончившихся отношений. Большее, чем секс. Но я не знаю, что это за «большее». И я слишком сильно этим наслаждаюсь, чтобы раскачивать лодку своими вопросами.
Я смеюсь, когда она прижимает меня к двери. Она закрывает замок, и в мгновение ока ее рука оказывается на моем ремне. Расстегнув мне джинсы, она стягивает их вниз вместе с боксерами настолько, чтобы можно было вытащить мой горячий тяжелый член.
– О боже, я целых два часа этого хотела, – страдальчески бормочет Деми. – Я постоянно этого хочу.
– Возьми его, – хрипло говорю я.
Она опускается на колени, и от предвкушения у меня напрягается тело. Когда ее рот заглатывает мой член одним скользящим движением, я шиплю от удовольствия. Она тоже, и ее карие глаза счастливо сверкают, когда она отпускает меня и говорит:
– Обожаю держать эту штуку у себя во рту.
