И все же, насколько сильно я хочу переспать с ней снова, настолько же сильно я на себя зол. Я пришел сюда, чтобы поговорить об этом с Мэттом, но, похоже, придется довольствоваться Конором.
Мы спускаемся в подвал, где у парней находится самодельный спортзал. Там ничего такого: беговая дорожка, скамья для жима, гребной тренажер и несколько гантелей и эспандеров. Конор направляется к скамье и стягивает футболку.
Со стоном он хлопает себя по каменному животу и говорит:
– У меня пивное брюхо, да? Мне кажется, я раздулся.
– Ты что, напрашиваешься на комплименты? Пресс у тебя тверже, чем задница гимнаста, – ворчу я, помогая ему с весом. Я изгибаю бровь, когда вижу, сколько он поднимает. – Сорок пять килограммов? Лентяй, – дразню я.
– Похмелье, – кряхтит он. – Не буду торопиться.
Я хихикаю.
– Какое еще похмелье? Я же выпил весь твой виски.
– Я открыл еще одну бутылку, когда ты ушел, – говорит он с усмешкой. – Не спал до трех и пил с одной очень горячей рыженькой.
– Ага, конечно же, вы только пили, и все.
– Ну, нет.
Я трахнулся, есессна.
Я закатываю глаза.
– Есессна."
"Я не удивлен, что он от поцелуев с моей девочкой перешел к перепиху с другой. И вряд ли так он хотел успокоить свое уязвленное самолюбие: самолюбие Кона может выдержать прямой удар ракеты. Если он перепихнулся с кем-то, то только из-за того, что был возбужден после поцелуев с Деми, а не потому, что ему нужен был заряд уверенности после того, как Деми ушла со мной.
– А что насчет тебя, капитан? – спрашивает он.
Я прикидываюсь дураком.
– А что насчет меня?
– Ты так и не ответил, как прошла ночь. Только я потрахался? – Он ложится на скамью и поднимает ладони, чтобы я мог опустить на них штангу.
Когда я не отвечаю, Конор хохочет.
– Ну же, чувак, это не вопрос с подвохом.
– Ладно. Я потрахался, – признаю я.
– Шок! Вот уж не думал!
– Иди на хрен, – вздыхаю я.
Он поднимает бровь.
– Почему так сердито? Ты кончил слишком быстро из-за своего воздержания? Или секс в целом был плохой? – Он хмурится. – Это странно, потому что мне показалось, что с ней прикольно.
– Когда он поднимает и опускает штангу, все мышцы на его руках напрягаются и изгибаются.
– С ней правда прикольно. И секс был прекрасным, – попросту говорю я.
– Тогда почему ты такой злой?
Я печально на него смотрю.
– Потому что я нарушил клятву.
– На хрен клятву.
– Я хотел ее придерживаться, – устало говорю я. – Тебя не было в прошлом году. Из-за моих тусовок мы в прошлом году не победили Гарвард.
Конор закатывает глаза.
