Не надо было оскорблять ее и говорить ей вытащить голову из песка, намекая, что она наивная дура.
Она назвала тебя бабником.
Эх, да. Она была такой же сволочью, как и я. Мы оба сволочи.
Мать твою. Надо попытаться все между нами прояснить. Я смотрю на стол, где лежит мой телефон. Но нет. Писать бесполезно. Переписка об этом будет слишком безликой.
– Знаете что. – Я вскакиваю с дивана. – Я пошел.
Саммер смотрит на меня снизу.
– Ты уверен? Можем начать играть заново.
– Не, хватит с меня зомби. Я скоро вернусь.
– Куда ты идешь? – спрашивает Бренна.
– К подруге.
– Ха! – Звенит издевательский хохот. – Я знала, что целибат долго не продлится.
– Не для секса, – поясняю я. – Это девушка, с которой я работаю над проектом. Мы на днях поссорились, и я хочу все уладить.
– Ты же можешь просто ей написать, – любезно говорит Саммер.
– Ты же можешь просто не совать нос не в свое дело.
– Ну ладно.
Я не пил, поэтому за десять минут доезжаю до кампуса и поворачиваю к Грик Роу. Перед особняком Теты свободного места нет, но я нахожу его в нескольких домах от него.
Я паркую «ровер» и вот тогда слышу крики.
Вот блин."
"Я быстро бегу по дорожке и резко, совсем как в мультфильмах, торможу, когда замечаю на газоне перед особняком Теты Нико, кричащего в окно на втором этаже:
– Ну, Деми! Пожалуйста!
Парень выглядит полностью уничтоженным. Я бы, может быть, искренне ему посочувствовал, если бы не знал, что именно происходит. Он изменил Деми на вечеринке. Только поэтому он может так стоять перед ее домом и умолять его впустить.
– Пожалуйста, мами, я люблю тебя! Да, я облажался!
Я прячусь за кустами, отделяющими особняк от других зданий.
– Уходи отсюда! – звучит высокий голос.
Это не Деми. Я поднимаю взгляд и вижу в окне двух девушек, освещенных сзади лампами в спальне Деми.
– Она не хочет с тобой разговаривать. Уходи отсюда! – кричит одна из них.
– Или мы вызовем полицию, – предупреждает другая. – Ты нарушаешь порядок. Люди легли спать.
– Сейчас пятница, девять часов вечера, и это Грик Роу! – рычит Нико.
– Никто, мать твою, не спит, Джози! Просто скажите ей, чтобы она спустилась.
– Она не хочет тебя видеть, хренов изменщик.
Да. Так я и думал.
– Деми! – воет он. У него даже срывается голос, и на этот раз я начинаю ему сочувствовать.
Я знаю нарциссистов – я жил с одним всю свою жизнь, – и обычно они не испытывают раскаяния. Если они показывают какое-то сожаление, то обычно это игра. Да, Нико может притворяться, но моя интуиция говорит мне, что это не так.
