– Почему? Потому что я хочу, чтобы мой парень меня защитил? Поверить не могу! После того как мы закончим с игрой, я…
– Ты уже закончила с игрой, – сухо перебивает Бренна. – Он тебя убил.
Рупи надувает губы и вылетает из комнаты в обычной для себя манере. Эта девушка – королева драмы.
К счастью, она нашла настоящую любовь в лице короля драмы. Холлис встает и с усталым видом вскидывает в воздух руки.
– Видите, до чего вы меня довели? – обвиняет он нас. – Вот почему я никогда не играю в настольные игры!
Он бежит за Рупи.
– И вот осталось их трое, – равнодушно говорит Бренна, просматривая свои карточки.
– Мы не можем играть без него, – говорю я ей. – Только у него есть противоядие от второй мутации. О, и только он может освежевать кролика.
– Мы перераспределим все, что у него есть, между нами, – предлагает Саммер.
– Не, мне кажется, игра закончилась. – Я бросаю карточки на стол и откидываюсь на диванные подушки.
– Надо перестать с ними играть, – замечает Бренна, поднимая кружку.
– Определенно, – поддерживает Саммер. – Они невыносимы.
Я тянусь к своему горячему шоколаду и делаю глоток. Мыслями я все равно был не в игре.
За прошедшие пять дней Деми Дэвис полностью завладела моим разумом. Я и так хреново себя чувствую из-за того, что наехал на нее, так еще в дополнение к жесткой интонации я решил вывалить на нее удручающую историю своих отношений с отцом. Я почти видел, как в ее мозгу крутятся шестеренки, анализируя все, что я рассказал ей с начала семестра, и пытаясь понять, что из этого правда.
К несчастью, правдой является большая часть. Я приукрасил на всякий случай лишь пару деталей. Папа обычно не жесток к моей матери и не разговаривает с ней с тем же презрением, которое изображал я на псевдосеансах. Я просто старался преувеличивать некоторые признаки нарциссизма, чтобы облегчить задачу Деми.
Но все описываемые мной события произошли в реальной жизни. Я правда видел, как папа трахает секретаршу, когда мне было четырнадцать.
Я правда рассказал все маме, а она сказала мне не вмешиваться в их брак, а просто быть хорошим мальчиком и сидеть тихо, потому что папа заботится о нас и как же мы будем жить без него.
В тот день я понял, что у матери нет никакого самоуважения, а у отца его слишком много.
И все же раздражительное путешествие по закоулкам памяти не оправдание для того, чтобы вываливать это на Деми. Я знал, что она может не поверить мне, когда я расскажу о Нико.
