"
"Но гребаная дверь распахнулась, и тихий, дрогнувший голосок вдруг произнес одно единственное слово.
Марсель слетел с катушек. Понимал, что в эту самую секунду его сносит с рельсов. Но держать гнев под контролем просто не мог.
Захлопнул дверь и набросился на девчонку, как зверь, ничего не разбирая вокруг.
Ему до дрожи, до онемения в пальцах хотелось дышать ею, этой сладкой девочкой с ароматом спелой вишни. Хотелось сожрать ее всю, от кончиков волос, до пальчиков на ногах.
Наверное, он так и поступил. Потому что вспышки просветления все же случались.
Марсу не хватало кислорода. Но все равно он перехватил хрупкую ладошу, настолько крохотную, что она утонула в его руке. Расправил тонкие, длинные пальцы, прижал их к своему рту. Нежная кожу была сладкой на вкус, и он попробовал каждый тонкий пальчик, посасывая и облизывая, точно конфеты. А ведь он не очень любил сладкое. Но с Жасмин — все его вкусы и предпочтения обновились.
Она, млять, что-то сломала в нем. Что-то важное, слаженно работавшее.
А теперь весь его организм давал реальный сбой.
Когда каждый пальчик был облизан, Марсель вновь сжал ее ладонь. Он понял, что она должна знать, как действует на нег. Какую реакцию вызывает. Как быстро и легко превращает его кровь в кипяток.
И потому настойчиво потянул ее руку ниже, прижал ладошку к груди, и повел ниже, пока Жасмин не попыталась ее отдернуть.
Он твердо знал, если она прямо сейчас по-настоящему не прикоснется к нему, он просто сдохнет. Его не станет. Скопытится он.
Жас судорожно сглотнула, а он подхватил ее дыхание, двинул бедрами, качнулся вперед. Он пытался сказать ей что-то более связное, чем мат. Но с этой задачей справлялся плохо. А после понял, что не совсем он пропащий мудак, раз уж Жасмин нырнула пальцами под его ремень.
Он чувствовал каждое несмелое поглаживание, будто девочка никогда прежде не держала в руках мужского члена.
Марс охренел от этой мысли. Да нет, быть не может! Это просто... Просто его так повело, отключился какой-то супер-важный датчик.
Вот и глючит его.
А теплые пальцы уже двигались по головке члена, размазывали смазку, и Марс рычал в такт каждому движению.
— Обхвати! Крепче! — рычал он, задыхаясь от кайфа.
Рывком он запрокинул бедро Жас на свою талию, чтобы открыть доступ к ее киске. И застонал прямо в нежный, охренительный рот, когда нащупал мокрые трусики.
Эта девочка — огонь, дикий и необъятный, как лава. Он, млять, сгорал от каждого ее стона, каждого вдоха.
