А Марсель двинулся к ступеням лестницы, не выпуская Жасмин из рук. Девушка попыталась отстраниться, но Марс только крепче перехватил ее, зафиксировал ее бедра на своей талии и пошел дальше, точно ледокол. Прямо в одежде, мокрой насквозь, и ботинках.
— Случилось что? Ты ведь вроде отлично плаваешь, — рвано выдохнул, когда Жасмин вновь попыталась слезть с него. — Ногу свело? Какую
— Отвали, — вяло произнесла Жасмин, а на нее накатила дикая усталость.
Судорога прошла, а вот все тело было словно ватным. И Жасмин, прикрыв глаза, спряталась на плече у Марса, надеясь, что все это — кошмарный сон, а утром она поймет, что ничего этого не было.
Марсель усадил Жасмин в кресло, завернул ее в халат и как-то так странно взглянул, что девушка предпочла закрыть глаза и сжаться в комочек.
Жас слышала, как негромко ругается Марсель, как со шлепком падает его мокрая куртка, и следом и джинсы, звякнув пряжкой ремня. А потом мужчина подхватил полотенце и обернул им свои бедра.
Жасмин вздохнула, решила, что нужно выпить чего-нибудь и идти в свою комнату.
Интересно, отпустит ее Марсель, или вновь начнет распускать руки?
Но Тарновский распускать руки не стал. Просто подхватил ее, сам занял место в ее кресле и усадил Жасмин на свои колени.
— Это все неправильно, — прошептала Жасмин, зябко кутаясь в халат. Марсель только крепче прижал ее к себе, обжигая теплом, точно печка.
— Давай я немного побуду хорошим Мирославом, а ты просто посидишь, а? — сипло ответил Марс, и даже не выражался, будто старался не нарушить зыбкую тишину момента.
Жасмин не возражала. Она согревалась, а тело потихоньку отпускало пережитый страх. Адреналин все еще бурлил по венам, но сердце уже билось спокойнее.
— Ты не можешь быть хорошим Мирославом, — вздохнула Жасмин, — Потому что тыдругой.
Марс это прекрасно знал и без подсказок. Но сейчас было глубоко похрен на весь мир. Пусть все катится к черту, потому что он едва не скончался, когда увидел, как девочка бьет руками по воде.
Сначала, увидев плывущую Жасмин, Марс решил, что да, вот сейчас он точно отыграется на ней, отомстит за все потрепанные нервы.
Потому что он, в очередной раз выручив Чапу, долбаные два часа рассекал по дорогам, пытаясь забыть ее улыбку и то, как она целовалась с Мирославом. А вот ему от нее доставались острые, колючие взгляды. Но он ведь помнил, какая она, эта девочка, на самом деле. И помнил, как она стонала, кончая, в его руках.
Но потом пришло осознание, что Жас тонет. Он так быстро в жизни не бегал и не плавал.
