Да и кто носит чертов пояс? Бред!
— Просто скажи, Котенок, — увещевал соблазнитель, то быстрее, то медленнее выводя порочные узоры на теле девушки, — Дам, что захочешь. Просто скажи... Моя же? Кошка моя... Котенок... Моя?
Правдина совсем не понимала, что именно хочет услышать это невыносимо соблазнительный мужчина. Но готова была пообещать ему что угодно. Пусть забирает. Не жалко!
— Моя? — настойчивее вдруг рыкнул Мирослав, а Кошка поняла, что и сам парень дышит рвано, а в глазах дикая смесь порока, жажды, нежности.
— Твоя! — застонала она прямо в его рот, а сама потянулась навстречу интимной ласке ловких пальцев.
— Хорошая Кошечка... Котенок…, — шептал Тарновский, покрывая ее губы короткими жадными поцелуями, а потом вдруг и сам протяжно застонал.
Кошка ощутила, как твердая плоть замерла у входа. Потемневший взор гипнотизировал ее, лишал воли. А настойчивые губы отбирали дыхание.
Очень медленно Мир толкнулся в ее тело, заполняя собой. Было немного больно, но настолько прекрасно и удивительно, что Кошка готова была разрыдаться.
Томительно нежное скольжение оказалось настолько острым и ярким, что девушку затрясло. Все тело сковала обжигающая спираль, которая грозила лопнуть и смести Кошку с ног.
— Потерпи... Сейчас... Котенок мой... Моя Кошка! — шептал Мирослав, увеличивая темп.
А Котоми уже разорвало в клочья экстазом. Она прижалась лицом в мужскую шею, жадно вдыхая терпкий аромат парфюма. И растворилась в своих ощущениях. В этом мужчине, в том, как нежно и бережно он присваивал ее тело, как двигался, заполняя собой, как дрожал, изливаясь в нее.
В нее...? То есть... Он что... Прямо вот так...?
— Тарновский! — прошипела Котоми, но сил не было, чтобы отстраниться.
— Я мог бы сказать, что все это случайность, Котенок, — раздался на ухо сиплый сбивчивый голос Мира, а потом, точно фокусник, парень вынул из кармана пиджака ленту с квадратиками фольги, — Но нет. Шаг, полностью продуманный мною. И учти, мне не сложно обзвонить все клиники города, чтобы уж наверняка никто не посмел ковыряться в твоей.
..
— Заткнись! — вяло попросила Котоми.
— А как же поругаться? — хмыкнул Мирослав и удобнее перехватил Кошку.
Ноги тоже плохо держали. И Мир всерьез подумывал утащить девушку наверх, в тишину спальни, где имелась отличная постель.
— Я не в настроении, — вздохнула Кошка и, шевельнувшись, вдруг сжала его собой так, что Мир ощутил прилив сил там, где секунду назад было спокойно и вяло.
