— Даже больше того! — у Соколовой даже глаза загорелись. — Это незаконно! Если без причины такое устроит аристократ, с него взымут гигантский штраф. А тебя, простолюдина, так вообще посадят лет на пять. Разрешается только самооборона, а тебя никто не трогает.
— Да знаю-знаю, просто я не могу так всё оставить, — спокойно говорю.
— Не оставляй, — поддерживает Гриша. — Наверняка, можно найти решение, да.
— Законное, — делает ударение на слове Света.
— Например, — предлагает казах. — Можно взять камеру, надеть телепатический плащ, проникнуть в квартиру Смольных и заснять, как на Лену накидывается ее отец.
А потом передать запись в службу опеки, например. Или в полицию.
— Очень интересно, — вскидываю брови. — Как я смогу стоять и просто смотреть, как девочку избивают до синяков?"
"— Да, что-то не подумал, — почесал макушку Гриша.
— И вообще, потом Лену могут забрать в детдом, ты это понимаешь? — продолжаю объяснять неразумность его предложения. — Думаешь, ей там лучше будет? Я сильно сомневаюсь.
— Понял-понял, — выставляет ладони Гриша.
— Успокойся, батырь! Я на твоей стороне.
Я пожимаю плечами. Да я спокоен. Но Гриша, конечно, дает. Обычно он продумывает любой свой поступок с восточной неспешностью.
— Вещий, почему ты так впрягаешься за Смольную? — недовольно спрашивает Света. — Ведешь себя как влюбленный щенок.
— Лена — наша с вами одноклассница, — хмурюсь. — А еще мы вместе делаем важный для меня проект. Каждый день я сижу с ней в библиотеке и вижу следы побоев. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из моего ближнего круга, я бы протянул руку помощи и ему.
Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества.
— Понимаю, — говорит Гриша. Но далеко не все такие понимающие.
— Значит, ты просто поборник чести? — спрашивает Света с ехидством. — Так я тебе и поверила, мой дорогой.
Я вздыхаю. С годами Светка вроде бы стала нормальной, но вот иногда прет из нее эта «соколовщина». И тогда надо ставить ее на место, иначе она вернется к истокам.
— Не делай так больше, — хмуро говорю.
— Как?
— Не издевайся надо мной, когда мы обсуждаем серьезные вещи. Я не твоя подружка и не твой парень.
— Последнее уж точно, — с недовольством фыркает она.
Гриша затихает, пытается не отсвечивать. Я тяжело смотрю на Свету.
— Что случилось?
— Мне неприятно, понял?
— Что конкретно? То, что я волнуюсь за своего одноклассника и друга?
— Хватит строить из себя доброго пуританина! — слышу я в ответ. — Вовсе не за этим ты помогаешь Смольной.
