— Даня? — еще раз хрипит Света осипшим горлом, впившись в меня взглядом. — Данечка?
— Пойдем, не время разлеживаться, — схватив девчонку за руку, рывком поднимаю на ноги и тащу прочь от лужи крови и разбитого в хлам Седого.
За нашими спинами Люк громко рыдает. Когда я мысленно приказывал ему убить своего напарника, то даже и не представлял, что битва двух наркоманов обернется столь трогательной семейной трагедией. Только сейчас за несколько секунд я успел покопаться в его голове. Нарик, правда, не знал, что с детства учивший его наркоманской жизни Седой — его отец.
Вот такие дела. Ирония жизни раскрылась в самый последний момент.
Дрожащая Светка пытается обернуться назад, но я, отбросив цепь, беру ее подбородок и отворачиваю в сторону двери.
— Не на что там смотреть. Пошли.
Достаточно губить детскую психику кровавыми сценами."
"Светка слушается, ковыляет на деревянных ногах прочь с крыши. Напоследок я отдаю хнычущему Люку приказ спрыгнуть от горя с крыши. Может быть и жестоко, но намного большая глупость — оставлять в живых кровного врага.
— Кла-кла-кла… — машет нам зубастик из гнезда. Желтые глазки округляются, узнав своего недавнего кормильца.
— Пока, желтоглазка. — Я тоже машу на прощание крокодильчику. — Жди маму. Очень надеюсь, что ее не поймают, и она принесет тебе на обед кроликов.
— Кла-кла-кла…
— Или да, твоих любимых овсяных печеньев.
Затем захлопываю за собой дверь.
На уровне пятого этажа до меня доносится ор пролетевшего мимо Люка.
Почил с миром, что называется. Чтобы Светка не услышала, беру ее за руку и наклоняюсь к ней.
— Даня, ты чего? — спрашивает, покраснев. Она уже успела немного отойти от шока.
— Осторожно, — шепчу заботливо. — Здесь бомжи нагадили.
— Спасибо, — лепечет она испуганно.
На третьем этаже она неожиданно вспоминает, что все еще сжимает мой рюкзак.
— Это твое, кажется, — и смотрит странно.
— Ага, спасибо, — надеваю на плечи лямки. — Я за ним, кстати, и шел.
В ответ Света одаривает настолько злючим обиженным взглядом, что сразу понятно — отошла.
— За ним? А меня, значит, попутно вытащил? Выходит, я не настолько важная цель, чтобы прорываться в притон наркоманов?
Вот и прошел Стокгольмский синдром. Недолго мы были лапочкой, Соколова.
— Ну почему же? Очень важная — особенно для слуг вашего рода. Борислав с гвардейцами, кстати, тоже где-то неподалеку.
Света сжимает кулаки, нежные щечки возмущенно надуваются.
