— Пока вы мне не помогли. И отцу передай, что бандиты на ваш звонок никак не отреагировали, а вышел я оттуда только благодаря своим способностям. И к вам я тоже не поеду.
Казах смотрит на меня, вылупившись.
— Дань, что с тобой? Адреналин колотит?! Мы же с тобой друзья!
— С тобой — бессомненно. Твою помощь я бы принял, но она сейчас не нужна, а твоего рода — нет, прости, не хочу быть должен службой дворянам. Даже такому гордому и славному роду как Калыйр.
Некоторое время Гриша молчит.
— Но ведь на кону твоя жизнь, Дань, — пытается он достучаться до меня.
— Она всегда будет на кону, — усмехаюсь. — Времена нынче похлеще лихих «девяностых».
— Похлеще чего?
— Да не бери в голову, — отмахиваюсь. — В общем, я прекрасно осознаю, в какую передрягу вляпался. Решение у меня есть. Так что можешь расслабить булки, дружище.
Гриша вздыхает.
— Ясно. Тогда… тебя домой отвезти?
— Эмм, а не знаете, где ближайшая точка Ловарей?
— База других Загонщиков?! — вытягивается лицом Гриша.
— Ага, — спокойно отвечаю. — Только не основная база, а объединение поменьше.
Он вздыхает, поворачивается к ближайшему безопаснику, что-то говорит на неизвестном языке, скорее всего, казахском. Тот отвечает коротко: «жарайды».
— Мы тебя отвезем к Ловарям, — говорит Гриша. — Но, Даня, повтори мне пожалуйста, что ты точно не сошел с ума и осознаешь, в какую глубокую задницу сейчас себя закапываешь.
— Я не сошел с ума и про задницу в курсе, — послушно повторяю. — Как говорится, жизнь — говно, но мы с лопатой.
Гриша молча качает головой.
Фургон возвращается в Южный Парк, заворачивает куда-то в переулки и останавливается возле бара с вывеской «Барон».
— Этот бар принадлежит Ловарям, — произносит безопасник по-русски. — По нашим данным, они используют подсобные помещения для расфасовки товаров.
— То, что надо, — киваю. — Спасибо, буду должен. — Но хотя бы не многолетней службой, как было бы, если бы Калыйр впряглись за меня по-серьезному.
Дверь с тихим шелестом отодвигается, я выхожу.
— Завтра контрольная по алгебре, — кричит мне Гриша.
— Не вздумай пропустить, а то классная потом с тебя три шкуры сдерет.
— Ох уж эта Антонина Павловна, — усмехаюсь, вспомнив внешкольную подработку математички, включающую танцы на коленях у клиентов. — А ведь на самом деле она очень раскрепощенная, просто при нас строжится.
— Раскрепощенная? О чем это ты? — хлопает глазами Гриша.
— Потом как-нибудь вечерком сходим вместе, сам увидишь, — я машу рукой. — До завтра.
Дверь фургона захлопывается.
