Сеп скрипнул зубами.
– Я знал, что нельзя тебе рассказывать.
– Я шучу! – заверил Аркл, трусцой догоняя Сепа, когда они свернули на просёлочную дорогу. – Но, чёрт возьми, всё серьёзно, да?
– Ага. Если она снова заболеет, Тенч – последнее, что ей нужно. В смысле, Тенч.
Аркл скривился, затем выпустил тонкую струйку дыма.
– Ну, мне он не нравится, но я не твоя мама. Может, Тенч – тайная мечта всех сорокалетних женщин.
Сеп аж отпрянул.
– Ну что за дела, чувак?
Аркл рассмеялся.
– Я просто к тому, что ты смотришь на всё только со своей колокольни, понимаешь? Для твоей мамы это парень примерно её возраста, с хорошей работой и не полный придурок.
Сеп до сих пор не мог подобрать челюсть.
– Тенч? – повторил он. – Тенч?!
– Ты такой недальновидный, – заметил Аркл.
– Да неужели? Как бы тебе понравилось, если бы он начал встречаться с твоей мамой? Было бы это…
– Эй, полегче, – нахмурился Аркл. – Не надо притягивать сюда мою мамочку. Моя мамочка святая дева – а перед тобой стоит результат непорочного зачатия.
Слушай, вроде у Тенча и твоей мамы всё серьёзно, но ты уедешь на материк, так чего тебе беспокоиться?
– Пожалуй.
Сеп вынул из кармана леденец, который дал ему Мак.
– Хочешь?
Аркл покачал головой, затем сверкнул массивными резцами.
– От них вроде зубы портятся.
– Знаю. У меня жутко болит зуб; приходится сосать.
Аркл ухмыльнулся."
"– Почему ты ешь леденец, если так его ненавидишь?
– В смысле?
– Ну он же практически символ Хилл Форда. На нём даже имя города написано.
Сеп сунул зазубренный кусок леденца в карман.
– Это просто моя любимая конфета.
Интересно, что можно было бы увидеть в Сепе, если разорвать его сейчас надвое? Он чувствовал, как внутри кипит хаос из всего, что произошло за последние сутки: мама, ящик, Барнаби, вороны, Дэниелс, шум в глухом ухе – каждый эпизод старался вырваться на поверхность, словно тонущая крыса.
– Вот он, замок Ламберт, – провозгласил Аркл, переступая через корни деревьев.
Фермерский дом был ещё далеко, но ребята уже видели его большую красную дверь и порхающие, точно призраки, занавески на открытых окнах.
Сладость летних цветов окутывала всё густыми пьянящими волнами.
– Мне здесь нравится, – продолжил Аркл, оглядываясь, пока они бежали к дому. – Почему ты хочешь уехать?
Сеп пожал плечами:
– Мама говорит, что у меня всегда ноги чесались.
– У меня тоже чешутся! Моя мама сыпет мне в носки специальную пудру. Но зачем кому-то уезжать отсюда? Хилл Форд классный.
– Я хочу хорошую работу.
