– Я просто… стоит лишь представить, как мы снова идём туда, и я не…
– Ты можешь это сделать! Пойдём все вместе! Поступим так, как и намеревались изначально.
– Хорошо, – сказала Шелли, дрожа, когда подруга вытолкала её за дверь. – Хорошо. Сегодня?
– Да. В четыре у мамы собрание Женской земледельческой армии, так что жди меня за домом, под большим вязом. И забудь про прядь волос, принеси что-нибудь другое – то, что заставляет тебя с радостью вспоминать нашу дружбу.
– Что ты имеешь в виду?
Эйлин прижалась лицом к узкой щели.
Солнце стояло высоко и ярко освещало голову Шелли."
"– Я думаю… Я думаю, что ящик обладает реальной силой, – призналась Эйлин, – и мы могли бы её позаимствовать. Но это возможно, только если следуешь правилам, и когда мы их нарушили, думаю, он начал… подпитываться плохими чувствами, которые мы испытывали в тот день. Мы позволили ему увидеть наше горе и боль – и наши худшие опасения, – добавила она, легко проводя пальцами по голове Шелли.
Та закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Мы всё исправим, – пообещала Эйлин. – Мы покажем ему, что такое настоящая дружба, отдадим всю свою любовь и сдержим данное друг другу обещание, следуя его чёртовым правилам.
– Да, – всхлипнула Шелли, кивая. – Да, ты права. Я люблю тебя, Лин.
– А я тебя, Шелли Вебстер.
Они улыбнулись друг другу.
– Эйлин! – раздался голос из кухни. – Стол!
– Иди! – сказала Эйлин. – И всё будет хорошо, – добавила она, быстро сжав руку Шелли, прежде чем дверь закрылась. – Мы покажем этой чёртовой штуковине, из какого теста сделаны.
28. Воби
Воби съел на завтрак бутерброд с беконом – пятно кетчупа на его рубашке всё ещё было ярким, как только что пролившаяся кровь, – и неблагоразумно выбрал более светлый, чем обычно, твидовый пиджак; тёмные круги под мышками уже вышли за границы прежних пятен от пота. Очередная сигара покачивалась на его губах, когда он бормотал себе под нос.
Сеп наблюдал, как учитель провёл языком по пальцам, смочив те ровно настолько, чтобы перевернуть газетный лист.
Сеп сидел на этом месте сотни раз и знал обстановку назубок: повсеместный коричневый цвет, жара, пыльный, липкий воздух и учебники; жёлтые стены, на которых висел усатый портрет лорда Китченера и изогнутая карта мира с заштрихованной розовым цветом Британской империей.
Ничего нового.
Вот только сегодня Хэдли сидела рядом с ним, и всё было по-другому.
Одноклассники то и дело оглядывались на них и перешёптывались. Сеп сидел прямо, держался застенчиво и насторожённо.
