А вот туристы вечно подбирались слишком близко, желая поймать хороший кадр или просто повыпендриваться перед друзьями. За год до рождения Сепа крабы убили маленького мальчика, который упал с пирса.
Чудище мучительно медленно уползло в воду, и Сеп рванул прочь. Сердце колотилось в груди, наушники хлопали по шее. Он пронёсся вверх по холму и по безмолвным улицам до самого дома, где с грохотом захлопнул за собой дверь. Тело буквально сводило от ужаса.
Сеп выдохнул, пощёлкал кнопки плеера и позволил запахам родного дома прогнать страх.
Мир снова стал нормальным, безопасным.
На тумбочке шипел телевизор, мама, по-прежнему в униформе, спала на диване, а на полу стояла тарелка с нетронутой курицей. Сеп подсунул подушку под голову матери и выкинул ужин. Затем налил стакан воды и поставил рядом с креслом. Укрыл маму одеялом, взял пульт и попытался переключить канал.
Увы, везде было одно и то же: шипение статики и «снег» на экране, что наполнял темноту призрачным светом. Сеп выдернул шнур из розетки.
У себя в спальне он пробрался по захламлённому полу и развернул телескоп к окну.
Пелена облаков закрывала небо пуховым одеялом, и Сеп так ничего и не разглядел.
Ещё долго после того, как храп мамы утих, он лежал без сна и смотрел, как растут тени в синеве его спальни. В доме было тихо, если не считать привычных щелчков и звона труб в оседающем здании. Сквозь щель в занавесках прямо на ноги сочился молочный свет. Сеп передвинул ноги. Перевернул подушку. Повернулся на другой бок.
Перед глазами всё стояло встревоженное зубастое лицо Аркла.
Интересно, вспомнили ли остальные, что это и был их любимый столик у Марио? Сели ребята туда случайно или намеренно? Сам-то Сеп вспомнил то лето, как они все вместе торчали в магазинчике и ели фирменную пиццу, остывая после гонок на велосипедах.
Ребята, похоже, искренне тревожились. И так странно, что мама именно сегодня впервые за четыре года упомянула Аркла и Лэмб – и они в тот же день появились на пороге.
Сеп тряхнул головой и подумал о заявлении в колледж – шансе на долгожданный побег из Хилл Форда.
Но неожиданно пришёл образ: мама в больничном халате, её везут на коляске в театр, а роба очерчивает исхудавшие колени. Сеп зажмурился, но картинка упорно не желала исчезать.
Сеп всё лежал, то включал, то выключал плеер, а мысли путались на липкой кромке сна. Вдруг одна минута задержалась дольше остальных. Мир замедлил ход, кровь прилила к здоровому уху. Сеп открыл глаза и увидел, что тени стали гуще.
