На этот раз звук раздался ближе, и Марио почувствовал, как дуновение воздуха охладило кровь на его лице.
– Эй? – позвал он, нащупывая хирургический фонарик. Ветеринар с трудом поднялся на колени и направил свет на полки; силуэты книг и кружек танцевали в движущемся луче, а комната заполнялась тонкими пальцами тени, которые сжались вокруг него в кулак.
– Эй? – повторил он.
Олень тяжело выдохнул, словно задул свечу.
Фонарик замигал и потух.
– Да что же такое!
Что-то двигалось в темноте. Ветеринар инстинктивно отпрянул в угол – сам не раз загонял туда кошек и кроликов, – и на него уставились ярко-зелёные глаза.
А потом их владелец прыгнул.
Когда Барнаби вскарабкался к его лицу, Марио закричал, но его панический вой заглушила свалявшаяся шерсть игрушки. Минута агонии – и маленький медведь исчез, а здоровяк замер без признаков жизни.
Рядом громко щёлкнул треснувший от падения диктофон: закончилась плёнка.
49. Плоскогубцы
Хэдли въехала на велосипеде во двор почти одновременно с Сепом. Маленький терьер Роксбурга, завёрнутый в шаль, сидел у неё в корзине.
Сеп изо всех сил нажал на сопротивляющиеся тормоза, но всё равно чуть не врезался в Хэдли. Она ухватилась за его руль, чтобы не упасть, и оба нервно засмеялись.
– Такая милая, – заметил Сеп.
– Ты о чём?
– Я про собаку.
– Ой, – сказала Хэдли и покраснела. – Да, милая. Я буду звать её Эллиотом.
– Разве это не мужское имя?
Шторм уже подступал; он с практически ощутимым вздохом выплеснул энергию в другое русло и обрызгал ребят первыми каплями дождя.
Хэдли плотнее заправила шаль.
– Мне нравятся мужские имена у девочек.
– Эллиот, – повторил Сеп, погладив пальцем мокрый нос собаки. Та лизнула его руку и счастливо заскулила. – Как ты себя чувствуешь?
Хэдли перевернула руку, показывая порез на ладони. Тот был как никогда ярким.
– Не очень, – призналась она, дрожа. – Мне страшно.
– Мы победим, – пообещал Сеп. – Клянусь.
Хэдли взглянула на него, и Сеп наклонился, закрыв глаза и приоткрыв губы.
Вдруг за ними открылась дверь дома, и он подпрыгнул едва ли не на фут.
– Напугала? – спросила Лэмб.
– Да, – сказал Сеп. – Спасибо.
Она развернулась обратно в дом.
– Быстрее. Оставьте свои велосипеды в холле.
– Почему их всего два? Кто не пришёл?
– Никто, расслабься, – Даррен спрятал свой возле сарая."
"Они последовали за Лэмб на кухню, где уже сидели Мак и Аркл, на их лица падала тень от низко висящей лампы. Аркл медленно моргнул и мрачно уставился на пятно от рвоты, которое накануне оставил на столе.
