— Вот, хочу представить тебе, — обратился Тихон Трофимович к Боровому, — мой новый управляющий, Петр Алексеич Петров, прошу любить и жаловать. По всем делам к нему, как ко мне, обращайся. Садись, Петр Алексеич.
Петр четко поклонился, протянул Боровому руку. Тот загреб его ладонь в свою широкую лапищу и, не выпуская, стал радостно трясти, приговаривая при этом:
— Военную-то косточку не пропьешь-не прогуляешь, сразу видно — коренной офицер! А выправка, выправка! Только и осталось сказать: «Честь имею»! Слышь, Тихон Трофимыч! А почему не сказал? Никак застеснялся?
— Ты чего буровишь? Пирогов переел?! — крикнул, багровея, Тихон Трофимович и поднялся со стула.
Петр оставался спокойным, не пытался выдернуть свою ладонь из лапищи Борового и только чуть нахмурился, будто хотел притушить тревожный блеск в глазах."
"— Пирогов я в самый раз, в аккурат, откушал. Не изволь беспокоиться, Тихон Трофимыч, в голове у меня яснее ясного. Теперь садитесь, голуби, и будем тихо-мирно разговор разговаривать, — Боровой освободил ладонь Петра и первым сел на свое место.
Раздвинул перед собой чашки, грузно облокотился на столешницу, — да садитесь вы! Чего пнями встали?! Разговор долгий будет…
Петр с Дюжевым переглянулись и сели. Боровой помолчал, катая по столу крошки от пирога, потом собрал их в кучку и прихлопнул широкой ладонью. Звук в тишине получился громкий и резкий, будто от выстрела.
— Дела у нас такие, господа хорошие, — напористо заговорил Боровой, — слушайте меня старательно и не перебивайте.
И глаза круглые не делайте, что я не я и шапка не моя. А теперь так: тетрадочка, которую вы, господин Щербатов, из столицы Дюжеву отправили, у меня находится, на сохранности. Кто побег арестанту устроил — тоже знаю, и как этот арестант вместе с Тетюхиным в Страшном логу оказался — тоже ведаю. Все знаю, почти до капли. Чтобы время не тратить — карты на стол! Как только соберемся — отправляемся по следу ученого немца, выгребаем золотишко из горы и честно его делим. На три части. А чтобы обмана не случилось, мы с господином Щербатовым вместе отправимся, прогуляемся по бурелому да и вернемся.
Вязкая, напряженная тишина нависла над столом. Так неожиданно все произошло, что ни Петр, ни Тихон Трофимович не знали — с чего начать? Ясно лишь одно было: какими-то им неведомыми путями Боровому удалось все разнюхать, завладеть тетрадью, а теперь он хотел еще и корысть свою поиметь, урвать немалый куш.
— Почему один не идешь, если тетрадь у тебя? — спросил Дюжев.
