Только верст через пять, бросив бич под ноги, возница обернулся:
— Ну и напужали они меня, господин хороший, я их сроду боюсь, городовых да жандармов, я их как увижу, мне сразу тюрьма мерещится.
— В тюрьме тоже люди живут, — ответил Щербатов и добавил: — Правда, житье там скушное…
— Не приведи Господи, я уж тут как-нибудь с хлеба на квас перебиваться буду. А едем-то мы куда, господин хороший, в город обратно?
— Куда мы едем? Куда мы едем… До постоялого двора далеко отсюда?
— Версты две, однако, будет…
— Тогда останови, братец.
— А, по нужде… Тппрру, комар вас забодай…
Лошади встали. Щербатов открыл баульчик, достал деньги и протянул их вознице:
— Держи, братец, благодарю за езду. Дальше я не поеду.
— Не понял я ничего, господин хороший… Дальше-то как — пешком?
— Держи деньги, дальше я еще не придумал.
Возница пересчитал деньги, долго благодарил и после долго оглядывался на Щербатова, одиноко стоявшего на пустой дороге, припорошенной свежим снегом и разрезанной извилистыми лентами тележных следов, — будто черные змеи ползли по белому.
Щербатов и впрямь не знал — куда ему дальше либо ехать, либо идти. Стоял под низким небом, под реденьким падающим снежком, посреди огромной русской равнины, и хотелось ему сейчас только одного — лечь на холодную, снегом прикрытую землю и умереть.
Часть третья
1
— Фу ты ну ты, лапти гнуты, — Тихон Трофимович хохотнул и спросил: — Может, ты перед им и польку-бабочку плясать станешь?
— Наше дело такое, потребуется — спляшем! — Дидигуров маленькие свои ручки за спину завел и ловко, звонко выбил замысловатую дробь плясовой, будто медяки по полу рассыпал.
"
"Тихон Трофимович захохотал еще пуще. Да и как было не развеселиться, наблюдая за шустрым и тщедушным Дидигуровым, который разодет был в этот день в пух и прах: на ногах — блестящие, остроносые штиблеты с золочеными пряжками, на плечах — тщательно подогнанный, ни одной морщинки не маячило, великолепный фрак, а на хилой груди потрескивала до невозможности накрахмаленная манишка.
И весь Феофан Степанович, нарядный и прилизанный, с легким, возбужденным румянцем на личике, сиял, как новенький полтинник, только что выданный в казначействе.
Сам Тихон Трофимович шибко наряжаться не стал: натянул на себя обычную пиджачную пару, бороду гребешком расчесал и решил — хватит. В конце концов, не к царю же на прием едут.
Ехали они на встречу с датским подданным мистером Гарденсеном.
А до этого была целая история.
