И лишь однажды, когда речь зашла о Никольском, отрывисто спросил:
— Что в пакете? И где сам пакет?
Щербатов замешкался. Тетрадь Гуттенлохтера, отправленная по почте, давно уже путешествовала в сторону Сибири, на адрес томского купца Дюжева.
— В пакете подробное описание чудских копей в Кузнецком крае. Якобы, в этих копях хранится золото древних сибирских народностей. Описание вполне научное и вызывает очень большую степень доверия. По моим сведениям, Хайновский и некоторые члены еврейской общины в Каинске предполагали потратить золото на создание транзитного пути для сбежавших с каторги либо с этапа на всем протяжении от Урала до Владивостока.
Похоже, что задумывалась целая система обеспечения и прикрытия…
— Я так и предполагал! — воскликнул Нестеров, поднял взгляд и, в упор уставясь на Щербатова, добавил: — Боюсь, что они ее все равно создадут. Денег у них хватит и без ваших копей. Кстати, где теперь пакет?
— У того, кому он изначально принадлежал.
— А сказали, что будете откровенным…
— Во всем, что касается лично меня.
— Странный вы все-таки человек, господин Щербатов. На моем веку таких, как вы, почти и не попадалось. И куда теперь стопы направите?
— Я так думаю, что меня повезут в ближайший участок.
— А вот этого, Щербатов, не дождетесь. Желаете полковнику Нестерову, старому служаке, который на сыске зубы съел, фитиль вставить? Не выйдет! Ну сами посудите, голубчик, что же это получается? Нестеров несколько лет ищет это проклятое «Освобождение», не пьет, не ест, ночей не спит, а извести его подчистую никак не может.
И тут появляется этакий богатырь, судьбой обиженный, и — трах-тарарах! — в ореоле благородного мстителя. Да меня же паршивые газетчики испаскудят, как последнюю девку из публичного дома, мне одно останется — в отставку! Да еще и с позором. Один раз вас упекли с моей помощью на каторгу, теперь я делаю вид, что ничего не вижу, не слышу, не помню и никогда не знал. Прощайте, Щербатов. Последний совет: империя у нас велика и огромна, найдите место подальше от столицы и обо всем забудьте.
Прощайте… Дай Бог, чтобы мы больше никогда не свиделись. Идите, вон-о-н ваш экипаж стоит…
Нестеров из возка долго смотрел в спину уходившего Щербатова, и в глазах его, всегда непроницаемо уверенных, сквозила растерянная жалость.
Перепуганный возница крутил головой, озираясь во все стороны, и, едва только Щербатов уселся, как он с маху понужнул лошадей бичом и не сбавлял их хода, пока не отъехали от монастыря.
