Час от часу не легче! Митенька вздохнул, подпихнул коня пятками — шевелись, вороной, к невесте везешь… Вороной послушно перешел на рысь и скоро перенес своего седока через коровинскую грань. Чтобы не топтать зря еще не скошенную траву, Митенька взял вправо, в редкие кусты осинника, через который вела к стану узенькая тропинка. А на тропинке — здравствуйте-пожалуйте! — Марья стояла. Видно, со стана еще увидела, кто едет, вот и вышла встречать.
Митенька подъехал поближе и, с коня не слезая, протянул серянки:
— Вот, маменька вам прислала… — а сам косил в сторону, чтобы не видеть карих глаз с поволокой, цветущего лица и двух высоких, пышных бугров, выпирающих из цветастого сарафана.
Марья шагнула навстречу, протягивая руку за спичками, Митенька чуть наклонился и — пушинкой слетел с коня, а на земле крепкие, нежные руки даже покачнуться не дали, приняли ласково, бережно. Шевелились под сарафаном тугие бугры, и Митенька ошалел, даже сообразить не успел — что за наваждение случилось?
— Митенька, я по тебе иссохла вся, стыд до края потеряла… Мне без тебя никакой жизни не будет.
И тебе лучшей жены не будет, поверь мне…
— Ты чо, ты чо! — выскользнул из объятий, оттолкнул от себя. — Ты чо, корова, сдурела!
— Ага, — легко согласилась Марья, — совсем сдурела. А ты от меня никуда не денешься, все равно мой будешь. И пусть эта козявка расейска губу на тебя не раскатыват!
Митенька животом на конскую спину плюхнулся, кое-как уселся и наддал вороному пятками так, что тот с места взял крупной рысью.
— Все равно мой будешь! Мой! — уже вслед донеслось Митеньке и он вздрогнул от голоса, в котором слышались тоска и уверенность.
25
На покос в тот вечер Тихон Трофимович так и не собрался. Из Томска с нарочным подоспело письмо от Дидигурова, и Дюжев, еще не распечатав его, понял: случилось что-то нешуточное. Не стал бы Феофан Сидорович из-за мелочи нанимать ямщика за свои деньги и гнать его в Огневу Заимку — он любую копейку привык считать.
Тут же, в ограде, даже не пройдя в дом, распечатал плотно заклеенный конверт.
Феофан Сидорович был краток донельзя: «Тихон Трофимыч, только что узнал из верных рук и тороплюсь сообщить новость, для будущего дела нашего чрезвычайно важную. Какие-то люди скупают твои векселя по всему Томску. Скупают подчистую. Дело это, сам понимаешь, нечистое. Срочно жду». И витиеватая, едва не на всю страницу, подпись.
Тихон Трофимович призадумался. Уж кто-кто, а он хорошо знал: если тишком твои векселя скупают — жди беды.
