В голову опять пришли стихи, и я начала их шептать, призывая матерь—землю на разговор:
""Мать земля, услышь меня,
Позволь с тобой породниться,
Крови не вадица.
Открой мою силу,
Все преграды разрушу я смело.""
Повторяла, пока не наступила темнота. Голос, который прозвучал в моей голове, был юным и веселым:
— В сердце она залита молча. Стань сильнее, волю укрепи.
И все? Ради пары слов я тут истекаю кровью?"
"— Хм... могу что-то еще придумать. Тебе какие стихи больше нравятся? Опять веселый голос.
А матерь—земля с юмором у нас.
Я опять забыла, что во сне мои мысли как на ладони. Надо было же не обидеть своим неуважением, а то как заберет силу вместе с жизнью.
— Да на что она мне сдалась, твоя жизнь. Проживи хоть с половиной из чего тебе отпущено, вот тогда и помиримся юмором. Еще бы какая умная нашлась. А теперь давай, очнись или не очнись, твои дела. Нет у меня времени с тобой болтать, я недавно от сна пришла в себя.
Опять меня окутала тишина. Проснись, это хорошо сказано. Но только не знаю, как мне из этого транса выходить.
— Дура! Какая же ты дура! Не могла меня подождать? Этот голос ворвался в мою голову как молния среди ясного неба.
Открыла глаза. Через какой-то туман видела Максима, склонившегося ко мне. Рука уже была перевязана и почти не болела.
— Вот пей! Он залил мне тягучую жидкость в рот.— Ты что тут делаешь? Мой голос охрип как от сна.— Привёз тебе жертву для обряда. И показал рукой на гуся—великана. Такого большого я еще не видела.—Ты что решил убить гуся? Я удивилась больше, чем его приходу.
— А что должен был тебе горло перерезать? Все равно в ней нет ничего полезного. Один гонор.— Ты откуда его взял? Я проигнорировала нападки в адрес моих умственных способностей.— У одной бабушки купил. Этот гусь твой ровесник. Бабка, когда то его пожалела, а потом был слишком стар для праздничного стола. Он мне стоил половину зарплаты. Бабка торговалась со мной до обморока.— Деньги не верну! Сразу поставила точку. Еще не ясна, если работа ждет меня. — А гуся оставь, будет дружить с моим дворовым.
На ручках мне нравится. Максиму, кажется, тоже нравится, когда я его несу. Он сжал меня так сильно, что кости хрустнули.— Ты что решил меня добить? — спросила я.— Ты о чем? Он шел как ледокол и даже не заметил, как меня сжал в объятиях.— Ты меня сжимаешь, как будто хочешь закончить то, что я начала под деревом.— Прости, задумался. Сильно болит?— Нет, нормально, но хватку расслабь.
О чем он думает? Мне было интересно узнать.
