Семен мысленно фыркнул, глядя, что вместо бумаги рядовой использовал купюру дойчмарки. Скрутил. Сделал козью ногу и с удовольствием закурил. А потом ответил, глядя в глаза Семену спокойным взглядом человека, которому нечего терять:
– Знаешь, много раз мне приходилось с вашими встречаться на фронте. И работали вместе. Был в моей истории случай один. Время у нас есть до прихода нашей Магды. Так вот. Был случай. Должна была идти танковая колонна. Мне сказали двинуться вперед, покумекать, посмотреть, что да как. Я пошел.
Зима. Дорога мерзлая и не очень ровная. Вдали рощица была. Ну я и забрался на дуб, чтобы посмотреть, далеко ли танки. А они возьми да и появись прямо из этой рощицы. Шли на меня на полном ходу, я кольцо повернул, гранату кинул, попал, потом наши подошли. Но что сделает пехота, когда колонна идет? Но пары машин немцы лишились. Привели меня, значит, в расположение и по законам военного времени решили расстрелять.
– Решили, что ты струсил и поэтому на дерево забрался? – Семен даже не удивился.
Подобных историй он слышал десятки."
"– Да. И был там паренек один. Лейтенантом я был раньше. И звали меня по-другому. Захочешь – скажу, но нет больше того летехи. Сняли с меня там под Ржевом погоны, расстреляли перед забором. В доме, где мы тогда разместились, помню, синие такие ставни были. Я на них смотрел, стоял и думал: «Ну вот и все. Пожил». К нам буквально за неделю до этого прибыл парень. Молодой такой, ушлый, как ты. Все смотрел, слушал, говорил мало, но каким-то образом всегда рядом оказывался.
Нас там в этой деревне три взвода стояло. Вот представь, именно ему командир и поручил меня расстрелять. Он там очень хотел перед Центром выслужиться и показательно расстрелять труса. И решил, что он стратег великий. И поэтому казнить меня должен был кто-то сторонний. Он сам предложил. Как потом выяснилось, это была его идея, а не командира. Выстрелил, я упал, он подошел ко мне и шепнул: «Лежи тихо. Я потом за тобой приду».
Оттащил меня за ноги в сарай, куда мы своих убитых складывали.
А потом ночью пришел, шинель мне дал, руку перевязал. Он мне выстрелил в плечо и как-то так быстро все провернул. Сказал лежать спокойно, утром они уйдут. А потом идти по дороге к следующей деревне. Документы мне даже дал. Я так и не понял, чьи они, но сделал все, как он велел. И вот теперь я Афанасий Федорович, сижу перед тобой. Из ваших он был.
– Из наших? – Семен даже не стал изображать непонимание. Просто решил подождать.
– Смершевец, как ты.
