Интересно, а папа вообще подозревал Дана или они просто погоревали вместе над моим портретом, Даниил наигранно, а папа всерьез?
— Станислав Борисович, Алевтина Станиславовна, рад вас видеть, — улыбается Быстрицкий, а я перевожу взгляд на Алю.
Вижу, как она закусывает губу и зло смотрит на меня. Пожалуйста, только не устраивай сцену при папе, Аля! Неужели тебе не хватит ума промолчать? Вот сейчас совсем не время для публичного скандала. Аля красивая: на ней длинное узкое платье из серебристой ткани на тонких бретелях.
Почти белые волосы забраны вверх и спускаются к обнаженным плечам легкими локонами. На шее бриллиантовое колье-чокер и такие же длинные серьги. Сейчас я понимаю, почему Даниил обратил на Алю внимание. Я не иду с ней ни в какое сравнение.
Так, стоп, Лера. Сейчас ты не та Княжина с пухлыми щеками. Еще неизвестно, кто выглядит лучше: я или моя сестра. Пора уже перестать думать о себе как о Валерии, но комплексы еще остались. Раньше я бы не смогла позволить себе такой наряд, как сейчас на мне.
Многое не могла позволить, даже, как оказалось, любовь Быстрицкого.
— Позвольте представить вам Полину Анатольевну Кац, моего партнера по бизнесу, — Быстрицкий сама галантность, только вот папа все больше хмурится.
— Быстро же ты забыл свою жену, — произносит папа, а я едва сдерживаю в себе желание броситься к нему на шею, обнять, прижаться, словно я снова маленькая девочка. Попросить защиты от этого жестокого мира.
— Никто и никого не забыл, Станислав Борисович, — усмехается Даниил. — А это сестра моей покойной жены, Алевтина Станиславовна.
— Мы уже знакомы, — с вызовом бросает Аля, вздергивая подбородок. — Почему ты здесь с ней?
— Аля! — строго осаживает сестру папа. — Не устраивай публичных разборок.
— А я и не собиралась, но, папа, как это будет выглядеть в завтрашних газетах? — сестра говорит, а смотрит почему-то на Быстрицкого. — Еще и полгода не прошло со смерти моей любимой сестры, а ее муж уже появляется на публике с другой.
— Аля! — снова рявкает папа и поворачивается к сестре.
— Тебе стоит успокоиться и взять себя в руки.
— Да, папа, — сердито произносит Алевтина и отходит от нас.
— Простите мою дочь, Полина Анатольевна, — смотрит на меня папа.
— Ничего, я ее понимаю. Сама недавно лишилась отца, — отвожу взгляд и касаюсь руки Даниила. — Мне нужно отойти, я скоро вернусь.
— Конечно, тебя проводить?
— Нет, спасибо, я найду сама нашу ложу.
Мне надо уйти отсюда, хоть немного побыть одной. Иначе я не выдержу, взорвусь.
