— Я на минутку, — шепнула Даниилу, и тот снова поцеловал мне руку, неохотно отпуская.
— Тебя проводить? — наклонился ко мне Даниил.
— Не стоит, справлюсь, — со смешком ответила ему, направляясь к выходу из зала.
У самых дверей мне уступил дорогу мужчина тоже в черном смокинге и с дамой под руку.
— Извините, — прошептала я, поднимая свой взгляд и встречаясь с глазами Ильи.
Он смотрел на меня внимательно, но явно не узнавая. Ведь он еще не видел, какой я стала, последний раз мы встречались, когда мое лицо было еще в бинтах.
Мы встретились взглядами, и вот тут я и поймала эту волну, когда сердце заходится от бешеной скачки, заставляя часто дышать и вызывая волну волнения по всему телу.
— Хорошего вечера, — произнес Илья, уступая мне дорогу, и прошел мимо, что-то рассказывая своей спутнице, высокой длинноногой блондинке, слишком вульгарно накрашенной, но молодой, красивой."
"Я по инерции прошла вперед и обернулась, чтобы еще раз посмотреть на Илью, и он тоже неожиданно оглянулся. Наши взгляды снова встретились, что-то обещая друг другу.
Я в очередной раз восхитилась, какой все же Илья красивый, совершенно отличается от изнеженного Даниила. Сейчас я видела в Илье мужчину с широкими плечами, немного хмурого, задумчивого. Он словно вспоминал, где мог меня видеть, и не мог вспомнить. Что же, я думаю, что мне придется напомнить Илье, кто я и зачем здесь.
Шагнула вперед, чтобы догнать Илью, как мою руку перехватил Быстрицкий.
— Ты уже освободилась? — улыбнулся он. — Пойдем, мне нужно еще кое с кем тебя познакомить, и нам нужно пройти в свою ложу.
Ты не против, что она у нас совместная с Княжиными?
Кивнула, не совсем понимая, что меня ждет. Пошла рядом с Даниилом, снова бросая на Илью обеспокоенный взгляд, и увидела в его глазах узнавание или догадку. Он понял, кто я такая и почему иду рядом с Быстрицким.
Глава 39
Быстрицкий ведет меня прямо к папе и Але. Я во все глаза смотрю на папу, забыв, что должна скрывать свой интерес. Но это самый родной человек для меня, что еще остался.
После мамы у меня была сестра и папа. Но вот сестру я, кажется, потеряла.
Папа выглядит постаревшим и усталым. Не знаю, что тому виной: моя смерть или его болезнь. Мне жаль, что приходится все скрывать от него. Смотрю в родные глаза, которые сейчас внимательно наблюдают за мной, как мы подходим. В глазах папы я вижу презрение, да, презрение. Он уже осуждает любую женщину, что позволила себе занять место его любимой дочери, пусть и рядом с убийцей.
