В основном дамочки с перебинтованной грудью. Даже не думала, что столько женщин делают из себя этаких секс-бомб с силиконом внутри. Раньше, когда я была на несколько размеров больше, моя грудь выделялась довольно аппетитно, я даже хотела ее уменьшить, но не стала. Боялась любого хирургического вмешательства. Зато сейчас сколько операций мне уже сделали? Я сбилась со счета. Лицо уже почти в норме, как говорит врач, повязку снимут завтра. А вот грудь подкачала, усохла, что ли. Мне теперь спокойно можно не носить бюстгальтер, нечего туда особо всовывать.
Зато я полюбила спортивную комнату, особенно пилатес. Правда, мне его можно нечасто, да и осторожно из-за спины, но нравится. Я там расслабляюсь, отпускаю себя, болтаюсь долго на этих лентах, как мартышка на лиане, и балдею. За месяц, что я здесь, привела свое тело почти в совершенство, даже кубики на животе появились. Когда у Валерии Княжиной были кубики на животе? Ха, не смешите мои тапки."
"Подхожу тихо к Илье, который увлекся чтением плаката по увеличению груди, что даже не заметил моего приближения.
Встаю на цыпочки и накрываю ладошками его глаза. Он такой высокий, что мне приходится тянуться изо всех сил. Чувствую царапающее ощущение в спине, но не опускаю руки.
— Угадай кто? — шепотом говорю Илье.
— Баба Яга? — тут же отвечает он, чем вызывает у меня смех.
— Угадал, — убираю руки, и он поворачивается.
Впитываю глазами его нового, гладко выбритого, с чуть отросшими волосами, прилично одетого.
На нем спортивная куртка синего цвета, серые джинсы, черная водолазка. Вещи брендовые, дорогие, ему идет. И я перед ним: все лицо в бинтах, спортивный костюм, что мы купили в каком-то магазине, болтается на мне как мешок, волосы скручены гулькой на затылке. Давно не красилась, без маникюра и педикюра, чувствую себя если не уродиной, то косорылой и кривобокой.
Илья тоже рассматривает меня, но вряд ли что видит нового. Кроме шрамов, любуется бинтами, красота.
— Похудела еще больше, тебя тут не кормят? — усмехается он и приглашает меня сесть на диванчик в углу небольшого фойе.
— Почему же? Лобстеры, икра на завтрак, мраморные стейки из говядины…
— Я серьезно, — хмурится он.
— Да нормально всё, просто между операциями не могу наедаться. А так кашки, йогурты, салатики — всё есть.
— Я тебе фруктов принес, — кладет передо мной пакет с апельсинами, виноградом и бананами.
— Апельсины нельзя, — вздыхаю я.
— Отдай кому-нибудь.
