– Да-да, вот так… – хрипло проговорила она, выгибаясь. – И чего было тянуть?
После секса она всегда молча курила, стряхивая пепел на постель. Сергей лежал рядом с нею, чувствуя себя совершенно опустошенным. И так это тоже бывало всегда.
Разговоров после близости она не любила – говорила, что ей скучно с ним разговаривать. Да и какая близость? Совсем не подходило это слово к тому, что происходило между ними и в постели, и вне ее.
– От кого ты ее родила? – спросил Сергей, глядя пустыми глазами в низкий потолок.
Он не был уверен в том, что Амалия ответит. Она вообще не отвечала на половину, если не больше, его вопросов.
– Какая тебе разница? – усмехнулась она. – Хочешь найти биологического отца и заставить его заботиться о дочери? А что, это было бы вполне в твоем благородном духе. Не получится – он далеко, и он вообще не знает, что она существует. И сообщать ему об этом я не собираюсь.
– Почему?
– Потому что хватит с меня богатеньких благодетелей, – зло сказала Амалия.
– На меня ведь только вы и западаете почему-то! С умненькими женами и облизанными детками. Скучно вам, вот и тянет попробовать, каково оно будет с нищенкой. Как она вам члены станет мыть и воду пить. И тот тоже… Старый богатый итальянский пердун.
– Итальянский? – переспросил Сергей.
– Ну да. Я же в Италии год прожила. После художественного училища. Послали как одаренную выпускницу, – усмехнулась она. – Тогда это было модно: молодые художники едут в Италию, прикоснуться к священным камням Европы, великие традиции, то-се! А на что я там жить буду, это никого не волновало.
Хоть эти самые камни жри.
– Тебя что, без стипендии послали? – удивился он.
– Она у меня в первые три дня уходила, эта их стипендия, – презрительно сказала она.
Это его как раз не удивило. Амалия мгновенно тратила любые деньги, которые оказывались у нее в руках, причем невозможно было понять, на что, и спрашивать ее об этом было бесполезно: она и сама не понимала.
Происходило это от привычки к нищете, или, наоборот, нищета происходила от этой привычки, Сергей не знал.
– Странно, что ты там не осталась, – сказал он."
"– А зачем? – пожала плечами Амалия. – Конечно, с голоду я бы там не умерла, но все чужое, и непонятно, зачем все. Я там в баре сидела за деньги, – хохотнула она. И снисходительно объяснила, встретив его непонимающий взгляд: – Ну, там это принято.
