– Приеду и скажу: «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая!»
Последние слова он пропел, и Маруся засмеялась. Сергей слушал ее смех, видел в ее глазах нежное, подсвеченное золотыми огоньками восхищение и понимал, что не приехать сюда он уже не сможет. И непонятно, из-за чего больше, из-за ночи с Амалией или из-за утра с Марусей.
– Я запрещаю тебе это делать! – Амалия швырнула недокуренную сигарету в тарелку с остатками супа и тут же прикурила новую.
– Почему? – спросил Сергей.
– Я не обязана тебе объяснять! Она моя дочь, а не твоя, и я буду воспитывать ее так, как считаю нужным, сама.
Без твоего вмешательства!
– Я, по-моему, не мешаю тебе ее воспитывать, – заметил он.
– Конечно! Ты всего лишь возишь ее по ресторанам и покупаешь ей дорогую никчемную чушь. – Она кивнула на английскую куклу, которую Маруся поставила на самое видное место – на облезлый буфет в общей комнате. – И таким образом внушаешь ей, что деньги любой ценой – это лучше, чем честная бедность.
Почему Амалия уверена, что он зарабатывает деньги любой ценой и что она называет честной бедностью, если вот уже полгода он содержит ее, ее дочь, мать, материну козу, поросенка, кур и даже кошку, – было совершенно непонятно.
Но не мог же он напомнить ей об этом! В конце концов, она действительно ни разу не попросила у него денег, он давал их сам и никакого права не имел ее упрекать.
Однажды он попросил ее переехать с Марусей в Москву, потому что из-за бесконечных пробок ему тяжело было ездить в Тураково по вечерам после работы и обратно по утрам на работу.
Да и для Маруси было бы лучше учиться в московской школе, чем в деревенской. Но Амалия заявила, что его никто не заставляет сюда ездить, а преимущества московской школы – это миф, созданный такими благополучными буржуа, как он.
– Я возил ее в театр, а не в ресторан, – мрачно сказал Сергей. – А после театра она проголодалась, и мы пошли обедать. По-твоему, нормально, что ребенок, живя в двух шагах от Москвы, к восьми годам ни разу не был в театре?
– У меня не всегда были деньги даже на то, чтобы проехать эти два шага, – отчеканила Амалия.
– И на то, чтобы водить ее по театрам, тоже не было. Ни денег, ни времени.
– Надо было не нарисовать пару картинок, – не выдержал Сергей. – Как раз освободилось бы и время, и деньги."
"– Вот что, господин Ермолов… – Молнии метнулись из ее грозовых глаз. – Для подобных попреков у тебя есть супруга. Ей ты можешь указывать, что надо делать и что не надо.
