А бабушка говорит, что я недокормыш. И козье молоко заставляет пить. Но меня от него тошнит еще больше, чем от манной каши. Оно вонючее.
– А почему ты не в школе? – спросил Сергей. – Раз ты уже такая большая.
– Сегодня же суббота, – напомнила Маруся. – И к тому же осенние каникулы. Но в понедельник уже в школу, – вздохнула она; видимо, эта мысль не доставляла ей ни малейшего удовольствия. – Хотите, я вас нарисую? – предложила Маруся."
"Сергей хотел только одного: уехать, пока не вернулась Амалия. Он еще надеялся, что это ему поможет.
Но в том, как Маруся говорила, улыбалась, смотрела на него, было столько нежного доверия, что он сказал, вздохнув:
– Рисуй, – и уселся перед нею на стул.
Маруся вскарабкалась с ногами на другой стул и, как все дети высунув от усердия язык, принялась что-то изображать карандашом на обратной стороне своего утреннего рисунка. Видимо, бумаги у нее было не в избытке.
– Дали Мурочке тетрадь, стала Мура рисовать, – улыбнулся Сергей.
– Как-как? – заинтересовалась она. – Это что, стихи? А про кого?
– Да можно считать, что про тебя.
Ты ведь как раз Мурочка. А почему же ты этих стихов не знаешь, а, Маруся Климова?
– Я их никогда не читала, – пожала плечами она. И вежливо попросила: – Сергей, вы не могли бы мне их рассказать?
– Мог бы, – еле сдерживая смех, кивнул он. – Дальше там написано следующее: «Это козочка рогатая, это елочка мохнатая, это дядя с бородой, это дом с трубой…»
Он рассказал все стихотворение про Бяку-Закаляку кусачую, которую девочка Мурочка сама из головы выдумала, а потом сама же испугалась.
Он знал эти стихи наизусть еще с тех пор, когда читал их Матвею в белорусском гарнизоне. Да он, можно сказать, на этих стихах, которые ребенок слушал с осмысленным восторгом, впервые и осознал по-настоящему, что любит своего сына; до этого тот вызывал у него в основном опасливое недоумение.
– Здорово! – восхитилась Маруся, дослушав до конца. – А кто автор?
– Автор Чуковский. Неужели никогда про него не слышала?
– Нет, – покачала головой Маруся.
– А про кого же ты слышала? – удивился Сергей. – Про Барто, например, или про Андерсена?
– Нет, – вздохнула она. – Понимаете… Это же, наверное, детские авторы, да? А мама говорит, что из ребенка незачем с рождения делать кретина, он вполне в состоянии сразу воспринимать настоящие книги.
– И какие же, интересно, книги она тебе читает? – спросил Сергей, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе действительно звучал только интерес, а не раздражение.
