Просто провалился во мрак, и все. Наверное, физическая усталость от этой невыносимой женщины все-таки оказалась сильнее, чем душевное от нее же смятение.
И вот он проснулся в тишине и одиночестве, в чужой кровати, среди чужих картин, и сердце его сжала такая тоска, такой стыд, что хоть в петлю головой."
"Он взглянул на часы – было уже одиннадцать.
Одевшись, Сергей вышел на улицу, отыскал туалет, потом выкурил на крыльце сигарету, хотя никогда не курил натощак, потом умылся на кухне и, не найдя чем вытереться, вернулся в ту комнату, где Амалия вчера продавала ему картины.
И увидел девочку, сидящую за покрытым клеенкой столом. Наверное, она появилась здесь, пока он умывался.
– Доброе утро, – сказала она. – А никого нету.
Сегодня, без ватника и платка, она уже не вызывала жалости, хотя, правда, Сергею показалось, что одета она мрачновато – в черные брючки и черный же свитерок. Но все-таки она выглядела обычной девочкой лет шести, с двумя хвостиками, стянутыми резиночками, а не несчастным созданием, вышедшим прямо из романов Достоевского.
Нет, пожалуй, все же не обычной она выглядела. Та нежность, которая вчера в ее карих, с золотыми огоньками глазах смешивалась то с опаской, то с любопытством, сегодня стала еще отчетливее и яснее. Теперь это было что-то вроде нежного удивления, направленного на весь мир, и в том числе на незнакомого человека, который вышел из кухни с мокрым лицом.
Девочка была совершенно не похожа на Амалию. Вряд ли с возрастом ее внешность приобрела бы неотразимые классические черты, но обаяния в ней уже сейчас было гораздо больше, чем в ее матери.
Да в Амалии и не было никакого обаяния. В ней было совсем другое, и при воспоминании об этом «другом» у Сергея по всему телу прошла дрожь.
– Доброе утро, – поздоровался он, отогнав от себя это неуместное в детском обществе воспоминание. – А где же все?
– Мама и бабушка поехали в Москву за продуктами, – ответила девочка. – У нас уже давно не было денег, и поэтому кончились все продукты, даже крупа.
Козу мы кормим сеном, а поросенка уже нечем стало кормить. Вот бабушка и поехала все купить. А одна она не донесет, поэтому уговорила маму ей помочь.
– Так ты, получается, не завтракала? – спросил Сергей.
– Нет, я покушала кашу на козьем молоке. Вчера еще была манка, и бабушка наварила на два дня, – обстоятельно объяснила она. – Я вам тоже оставила, но только холодную. Вы будете кушать?
– Нет, спасибо, – отказался Сергей. – Я манную кашу не очень люблю.
