Крест на куполе был православный, но архитектурой церковь напоминала костел, каких он много видел в Польше и в Западной Белоруссии. И – чистые скромные домики, глядящие на мир смущенными, словно девичьи глаза, окошками.
То, что придется жить в этом тихом предместье, было особенно неприятно. Не потому, конечно, чтобы он пекся о респектабельности своего жилья, а лишь потому, что такой выбор места жительства был частью работы, для которой его сюда прислали. А одна лишь мысль о настоящем содержании этой работы приводила его в уныние едва ли не сильнее, чем разлука с Асей.
Так это и перемежалось в его сознании и памяти – слезы в Асиных глазах и жесткие, неумолимые интонации в Гришкином голосе…
– Другой кандидатуры у нас нет. – Гришка смотрел так, что понятно было: возражать бесполезно. – Ты подходишь по всему, и товарищ Дзержинский принял решение.
Дзержинский только что стал наркомом путей сообщения, сохранив за собою и прежний свой пост председателя ВЧК. Понятно, что Кталхерман становился теперь его советником по обоим направлениям деятельности.
Гришка ведь учился вместе с Константином в Институте Корпуса инженеров путей сообщения, а в ВЧК работал весь последний год и даже перебрался уже в отдельный кабинет на Лубянке.
В этом кабинете он и говорил теперь с Константином, и это было особенно неприятно. Мог бы ведь и не вызывать сюда для такого разговора, мог и сам по старой дружбе приехать… Но, видимо, все, что Гришка делал для него по старой дружбе – и какой дружбе! – следовало теперь забыть.
– Пойми, Костя, – чуть мягче произнес он – наверное, все-таки чувствовал некоторую свою вину в именно таком выборе Дзержинского. – Послать на эту должность чекиста мы не можем. Там действительно много работы, для которой нужен специалист, и очень хороший специалист. Граница ведь в Негорелом теперь, это же, считай, прямо под Минском! Стоит вопрос о том, чтобы столицу переносить в Могилев, но это еще неизвестно, как решится и когда, а все движение надо перестраивать уже сейчас.
И нельзя было по-другому, ты же понимаешь.
То, что поступить по-другому, то есть не отдавать полякам всю Западную Белоруссию, действительно было нельзя, это Константин и в самом деле понимал лучше многих. Да он просто знал наверняка, что Россия не выдержала бы внешней войны, когда шла внутренняя, Гражданская. Но он не мог и представить, что это политическое событие коснется его так непосредственно…
– Все я, Гриша, понимаю, – невесело усмехнулся он.
