– У тебя лицо расстроенное, – спокойно объяснил он. – Ну, кто тебя обидел?
– Никто меня не обидел. Просто… Сереж, ты знаешь, я думаю… То есть мне кажется… Наверное, это точно…
– Наверное или точно? – Он улыбнулся, глядя в ее смятенные глаза. – Это не одно и то же, как математик тебе говорю.
– Ой, Сережа, ничего я такого не знаю – одно и то же, не одно и то же! – Аня почувствовала, что сейчас заплачет. – Ты понимаешь, две недели нету… того, что должно быть… – Она не умела даже сказать ему об этом, она не могла вслух произносить те слова, которыми надо было об этом говорить! – И вообще… Меня все время тошнит, голова кружится, а раз ничего нет уже две недели лишних, то что же это может значить?
Она наконец выпалила все это и замолчала, словно задохнулась.
Сергей тоже молчал. Он не завел мотор, и машина стояла так неподвижно, как будто и она была в растерянности. Аня чувствовала, как в ожидании его ответа бешено колотится ее сердце.
– Что это может значить, понятно, – наконец сказал Сергей.
– Надо ли тебе это, вот что непонятно.
– А… тебе? – еле слышно выдохнула Аня.
– Мне ты нужна. – Голос у него был такой ровный, словно они просто обсуждали, куда им сейчас поехать, в «Лиру» или в «Шоколадницу». – Ты. А значит, и… все остальное.
– Ты опять как будто «но» хочешь сказать, – с трудом выговорила Аня.
Ей показались обидными его слова про «остальное», хотя сама она от растерянности даже слов не находила, чтобы назвать то, что с ней произошло.
– Да. Опять «но», и опять по тому же поводу.
Анюта, я сам не понимаю, как это происходит! – Глаза его вдруг сверкнули так, что стали похожи на тучи, из которых бьют молнии. – Я тебя так… Нет такого, чего бы я для тебя не сделал. И мне кажется, я стараюсь делать так, чтобы тебе было хорошо, но все время получается, что тебе из-за меня только хуже.
– Но почему же хуже? – спросила Аня.
Жалость – это было, кажется, последнее чувство, которое Сергей мог бы вызывать, но сейчас она почувствовала к нему именно жалость – такое отчаяние слышалось в его словах и читалось во взгляде.
– Да по всему хуже! Что, тебе лучше ребенка рожать, чем на выпускном вечере танцевать? – нерадостно усмехнулся он. – Ты еще спрашиваешь, что мне надо, чего не надо! Да все мои «надо» и «не надо» гроша ломаного не стоят по сравнению с тем, что ты из-за меня… – Он махнул рукой и замолчал.
– Давай поедем, Сережа, – сказала Аня. – Смотри, снег опять пошел, нас сейчас по крышу занесет.
