Остаться в стороне я не мог, двинул по воде со всей силы, обрызгав некогда сухую Танину голову. А дальше началась игра под названием «кто кого». Победителем, конечно, стал я. Все же силы не равны.
— Все, все, я сдаюсь. Я устала. Паш, пошли на берег, Маша, кажется, уже проснулась."
"— Тань, ты достала уже. Она же не хнычет, пусть себе порезвится в коляске. В конце концов, у нее куча погремушек. Вырастит какая-то рохля, если будешь подходить к ней всякий раз, как она издаст какой-либо звук. Все, молчать. Иди сюда, — притягиваю Таню за руку.
— Обними меня ногами, я тебя покатаю по воде.
— Не хочу.
— Обними.
— Ну, Паша.
— Обними, — повторяю я.
— Вот ты зануда.
Нехотя, но Таня обхватывает меня ногами, и я начинаю самым настоящим образом кружить ее по воде. Вместо того, чтобы взбрыкнуть, она только сильнее держит меня за шею и жмется ко мне. А мне это чертовски нравится, как и осознавать то, что Тане это нравится ничуть не меньше, чем мне.
— Паш, — прекращаю кружить Таню, потому что у самого уже, кажется, все едет перед глазами.
— Ммм?
— Ты, наверное, устал, — поправляя мои мокрые волосы наверх, тихо произносит Таня.
— Если только чуть-чуть.
— Ну тогда ладно…
Кажется, Таня хочет что-то еще сказать в ответ, но я не даю ей это сделать. Вместо этого накрываю ее немного холодные губы своими. Она не осторожничает, сразу приоткрывает свои манящие губы мне в ответ. Зарывается своими пальчиками мне в волосы и еще больше тянет на себя. Наверное, я бы и дальше продолжал все это приятное безумие, если бы мы находились у меня дома.
Но видимо что-то в голове сработало не только у меня, но и у Тани, потому что она резко отстранилась от меня.
— Мне кажется, нам надо остановиться.
— Скорее всего. Ты ж не захочешь предаваться плотским утехам на, подчеркиваю, пустынном пляже?
— Нет, Пашенька, тем более он не пустынный. Зуб тебе даю, что кто-то здесь есть.
— Опять ты про зубы, Бдушкина.
— Дурак! — легонько ударяет меня в плечо. — Все, отпускай меня.
— Нет. Доставлю тебя на своих двух до берега.
— А спинка не бо-бо?
— В водичке нормуль.
Тут я, пожалуй, чуток погорячился, но все же ценный груз донес в целостности и сохранности. Ставлю Таню на берег и тут до меня доходит, о чем я хотел спросить в этом дурацком опросе.
— Стой, — хватаю Таню за руку и разворачиваю к себе. — А откуда у тебя этот шрам, — провожу рукой внизу живота.
— Не помню, какая-то операция в детстве, — вырывает свою ладонь и быстрым шагом идет к покрывалу.
— Ясно.
