Как же так можно? Зачем эта семья вообще так заморачивалась с рождением детей, если в итоге засунули ребенка подальше, превратили в затюканное, безропотное существо?
— Ты смешная, — фыркает моя мартышка, качая головой и щекоча мне щеку пушистыми кудряшками.
Опускаю дочку на пол.
— Ты уже умывалась? Смотри, твоя сестра уже заправила кровать, оделась и причесалась. Уже готова идти на завтрак. Давай догоняй, иди в ванную, умывайся и чисти зубы.
— Хорошо, мамочка. Вы только без меня не уходите.
— Конечно же, мы тебя дождемся, — обещаю Лизе и наблюдаю с улыбкой, как она вприпрыжку бежит в ванную.
Осторожно подхожу к Зарине, на лице теплая располагающая улыбка. Мне предстоит сложная задача.
— Ты такая молодец, уже умылась, оделась, кровать даже заправила. А хвостик тоже сама заплела? Очень красивая заколка.
— Да, я сама, — тихо отвечает девочка, смотрит на меня, не производя ни единого движения. Выглядит странно, нехарактерно для такой крошки.
— Тебя мама научила? Или тетя Касима?
— Няня Ольга Ивановна, она была до няни Марины Анатольевны, — четко выговаривает девочка, и ее ответ заставляет меня напрячься.
Каждый факт, который я узнаю, подпитывает мою железобетонную уверенность. Я всё правильно сделала, не зря упорно боролась за место рядом с Зариной. Она совсем пропадет — ребенок, которого равнодушно перекидывали от няньки к няньке.
— Ты умница, — глажу девочку по волосам, она почти не реагирует, только смотрит с опаской. Неужели ее били? Обижали? Спрашивать в лоб точно нельзя.
Тихо выдыхаю.
— Спасибо, тетя Оксана, — тихо произносит моя вежливая малышка. Конечно, называть меня мамой слишком рано, но всё же меня ранит это обращение как к чужой женщине. Ничего не поделать. Надо набраться терпения.
— Так где котята? — снова спрашивает Зарина, закусывая губу. Видно, что очень смущается того, что настаивает.
— Котенка нет, — объясняю. — Я так называю Лизу. Мамы придумывают детям ласковые прозвища. Котенок, солнышко, конфетка.
— Конфетка — это смешно, — робко улыбается девочка.
— Но мило. А я похожа на солнышко или на конфетку? — спрашивает очень серьезно.
Боюсь напортачить, даже замираю из опасения сказать не то.
— Мне нравится конфетка. Если хочешь, буду тебя так называть.
— Да, и мне нравится, — улыбается девочка, но тут же прячет улыбку и смотрит на свои руки, пальчики опять ложатся ровно. Она сидит очень прямо, как на уроке. У меня снова сжимается сердце, видеть эту картину невыносимо.
