Я отшатываюсь, прижимая руку к горлу, которое все еще саднит оттого, что Бакаев крепко сжимал его своей мертвой хваткой.
— Поехали, — резко командует он мне, доставая из нагрудного кармана платок и аккуратно вытирая им разбитые костяшки пальцев. Кровь на белой ткани кажется черной.
«Неужели у него целая коллекция этих платков на все случаи жизни?» — мелькает дурацкая невольная мысль."
"— Куда? Зачем? — спрашиваю сдавленным голосом, глядя на поверженного Гену. Не возникает абсолютно никакого желания подойти и помочь ему.
Но и радостного удовлетворения я не ощущаю. Внутри странная пустота.
— У меня складывается впечатление, — медленно выговаривает Бакаев, — что я не избавлюсь от тебя, пока собственноручно не отвезу в такое место, откуда ты до меня не доберешься.
Он хочет меня убить. Точно. Он задумал убийство, решил избавиться от досаждающей помехи. Теперь я уверена, что он на это способен. Холодный взгляд скользит по мне, промораживая до ледяных мурашек. Бакаев постоянно меня осматривает.
Не понимаю, что он хочет обнаружить. Стою не двигаясь и оцепенев.
— Не собираюсь никуда с вами ехать, — бесполезно трачу слова.
Он надвигается на меня скалой и берет за руку, и я не могу сопротивляться, он тащит меня не оглядываясь, швыряет на переднее сиденье подогнанной охранником черной машины и усаживается на переднее место.
— Куда вы меня повезете? — истерично пищу, дергая ручку двери. Но замки уже заблокированы.
— Отвезу тебя в отель, переночуешь там, а утром посажу тебя на поезд, уедешь в свой Мухосранск.
Что у вас за игры с мужем? — бросает с отвращением. — Негде было перепихнуться? Или ты так пыталась справиться с горем? — выплевывает оскорбление, уже направляя автомобиль в сторону шоссе.
— Вас не касается! — огрызаюсь.
— Да я вижу, что и тебя ничего не касается, Оксана. Муж тебя не особенно беспокоит. Бросила валяться на дороге. Что ты за жена такая? А еще борешься за право быть матерью моей дочери.
— Вы всех так осуждаете с первого взгляда, не разбираясь в деталях? Что вы за бизнесмен такой? Тяжело вам приходится в деловом мире вращаться с такими категорическими суждениями, — не сдерживаюсь от укола, получая в ответ только надменно приподнятую бровь.
— А вообще, я в вас тоже ошиблась.
— Что это должно значить? — спрашивает грубо, явно скрывая возникший интерес. Я успела заметить, как он мимолетно промелькнул в его глазах, тут же спрятанный их хозяином за непроницаемой маской.
