Мне обязательно нужно найти жертву, которая примет на себя все то, что накопилось внутри и требует выхода.
— Почему ты ничего не сделал? Почему? — колочу его по плечам, кричу прямо в лицо. — Отпусти меня! Зачем приволок в машину?! Я останусь здесь, у ворот, буду сторожить! А ты отправляйся спокойно спать! Что тебе до Лизы? Она тебе никто! Тебе на нее наплевать! Ты и рад, что ее забрали, ты виноват, ты! Отправил ее в лагерь, чтобы не мешалась под ногами! Ты никогда ее не любил! — Бьюсь уже в объятиях Гены, чувствуя, как он пыхтит в попытках меня удержать.
— Ты мне никто, никто! Убери руки!
— Хватит, Оксана! Ты моя жена! Я не позволю тебе так себя вести! Сейчас я отвезу тебя в дурку и скажу, что ты буйно помешанная, если не прекратишь истерику! — награждает меня злющим диким взглядом и встряхивает, как погремушку.
— Я не хочу быть твоей женой! Когда я выходила замуж, я надеялась спрятаться от Бакаева. Но теперь эта опция больше не работает! Ты не нужен мне! Не хочу с тобой жить!
— Опция, значит? — свирепеет он еще больше, а потом наклоняется ко мне…
Глава 6
Отбиваюсь как могу от Гены.
Его руки мельтешат передо мной, когда-то родное и близкое лицо обезображено голодным волчьим оскалом. Я сама его раздразнила, сама виновата в его неконтролируемой агрессии, и теперь получаю по полной. Он хочет взять то, на что надеялся столько лет, то, что сейчас ускользает из его рук.
Прямо здесь, прямо в этой машине, грязно и гадко домогаясь до меня.
Но не проходит и двух минут нашей потасовки, как резко распахивается дверь со стороны водителя и кто-то выволакивает Гену наружу.
Оторопев, какое-то время сижу на месте, вглядываясь в темноту. Слышу шум борьбы и жалкие крики мужа.
Выскочив из салона, наблюдаю страшную картину. Бакаев методичными ударами избивает Гену, а тот только и может делать, что прикрываться руками. Кажется, даже слышу хруст костей…
Мне бы радоваться из-за своевременного спасения, а мне жутко и страшно, меня пугает этот мужчина, который с каменным лицом, без разбирательств, как бездушная машина, избил живого человека, принимая его за боксерскую грушу.
— Хватит! Остановитесь! — кричу во все горло, подбегая к мужчинам и пытаясь что-то предпринять. Бакаев медленно поворачивает ко мне голову, его лицо мертвенно-бледное. В лунном свете он напоминает мне страшный манекен.
Отпущенный на свободу Гена падает на землю и сворачивается в позу эмбриона. Воцарившаяся тишина оглушает, в ушах стоит гул, сердце громко барабанит в груди.
