Благородный профиль, идеально вылепленные губы, тонкая черная кайма вокруг зеленых глаз делает их еще более выразительными. Только вот оттого, что он постоянно презрительно морщится и хмурит брови, красивое лицо напоминает зловещую маску.
— Не нужно быть таким грубым, — усмехаюсь, наконец опуская руку. — Тогда и вы меня не трогайте.
— Лежи спокойно, до приезда скорой тебе лучше не двигаться. Мне кажется, у тебя сотрясение.
— Не хочу лежать на вас! Лучше положите меня на землю, — исторгаю свою нелепую просьбу и пытаюсь переместиться с колен Бакаева.
Он награждает меня убийственным взглядом из-под густых черных бровей и продолжает удерживать.
Смирившись, прикрываю глаза и прислушиваюсь к себе в поисках признаков сотрясения. Дышу и правда прерывисто, но нет позывов к рвоте. Голова не болит. Пульс частый-частый. Еще бы — Бакаев рядом, а значит, прощай, спокойствие.
— Почему вы такой грубый? Думаете, раз красивый и богатый, вам позволено больше, чем другим людям? — говорю задумчиво, вскинув голову и ловя очередной хмурый взгляд.
— Ты еще спрашиваешь? Оксана, от тебя одни проблемы. Теперь придется сопровождать тебя в больницу.
— Я прекрасно обойдусь и без вашей помощи. Доберусь до больницы на машине скорой помощи, а вообще, зачем мне больница? Я себя нормально чувствую. Работники скорой могут сделать осмотр на месте и отпустить меня.
— Ну это уж им решать, поедешь ты в больницу или нет, — объясняет, как маленькому ребенку. — Но я по-прежнему намерен убедиться, что ты покинула город.
Сглатываю ком в горле, отчего-то обижаясь. Сама не знаю почему. Ведь авария не стерла прошлого и настоящего, ничего не изменила между нами.
— Но прежде нам нужно разобраться с этими чертовыми яйцеклетками, — говорит он, но его речь прерывается воем сирены.
Вскоре к нам подбегают медицинские работники, выполняют свои обязанности, констатируют, что нет необходимости ехать в больницу, но стоит обратиться к врачу при первых признаках недомогания.
Молча киваю, рассматривая сгоревший остов автомобиля.
Меня пробирает жуткий озноб, кожу прокалывают маленькие иголочки ужаса. Я чуть не погубила нас. Могла оставить свою девочку сиротой. Своих девочек…
Бросаю взгляд в сторону Бакаева, а он опять шагает ко мне и накидывает сверху свой пиджак, обнимает за плечи и заставляет уткнуться прямо ему в грудь. Спустя минуту я понимаю причины такого странного поведения. Сверху, на шоссе, стоит несколько человек, снимая происшествие на камеры телефонов.
