Вдруг вспоминается ремонт, который я сделала до всех этих событий в нашей с дочкой комнате. А она его даже не увидит.
— Какие такие вещи? Да ты что? Думаешь, на улицу вас выгоню? — хмурится Гена, глядя недовольно и сурово. — Наоборот, лялечка, я помириться хочу.
— Ген, — решительно мотаю головой в отрицании, — зачем? Зачем нам мириться? Ты поступил подло, уговорив меня отправить дочку в лагерь, но я тоже дура наивная, думала, что ты обо мне как отец заботишься. Не разглядела твоих настоящих чувств.
Сама виновата. Села на шею к тебе, принимала заботу как должное, а надо было самостоятельно вставать на ноги.
Гена внимательно слушает, пока я выговариваю всё, что накопилось в душе. А ведь, действительно, мне нужно было высказаться, причем я этой потребности в себе не замечала, но, изливая душу, ощущаю, как становится легче.
— Вы мне никогда в тягость не были, и Лизу я люблю, но бес попутал… — морщится и машет рукой, потом сжимает крепко губы. — Не прав я был. Признаю.
Я же не сразу тебя полюбил, ляль. С мамой твоей мы счастливы были, пока она не заболела. Я не выбирал такой путь, чтобы в почти дочку втемяшиться.
— Ген, не надо, прошу тебя, ради нас обоих, — искренне уговариваю его перестать, не желая слушать о любви. Каждый раз его слова о ней будто вспарывают мне сердце острыми когтями.
— А что мне делать? Как дальше жить теперь без вас?
От боли в его голосе мне и самой хочется плакать, и я из сострадания делаю к нему пару шагов, кладу ладонь на плечо и слегка сжимаю:
— Может быть, со временем всё изменится, Ген… Ты найдешь кого-то…
Не успеваю и глазом моргнуть, как боковым зрением замечаю короткий взмах Гениной руки.
Он выбрасывает ее вперед, как будто хочет камень метнуть, и я чувствую легкое жжение в области шеи, расширяю глаза и смотрю на него в недоумении.
— Что ты мне вколол?! — сиплю, хватаясь рукой за место укола и чувствуя, как он подхватывает мое расслабленное тело. Пустота и темень уволакивают меня в свои цепкие объятия.
Глава 43
Очнувшись, чувствую ломоту в теле и сухость во рту, а также неприятное жжение в области шеи и резь в глазах. Пытаюсь встать и проморгаться, облизываю сухие губы и испуганно озираюсь по сторонам.
Обычный одноместный номер дешевой гостиницы. Большая кровать, с которой пытаюсь сползти. Низкий квадратный столик, промятое коричневое кресло, грязные желтые обои и приглушенный свет от лампы на тумбочке.
