Искушение невероятно сильное и пронзающее насквозь, как миллион крохотных укусов. Он жалит своим напором, попадает точно в цель. И угадывает. Да, я дразню, провоцирую, заманиваю и хочу, чтобы покорял и соблазнял. Чтобы показывал, что не может держать свои руки далеко от меня.
Моя гордость стирается начисто, забываю о своих принципах и данных себе обещаниях.
Но так нельзя, неправильно. Я должна понимать, к чему приведет моя ошибка.
За ошибки надо отвечать.
В первый раз я покупала свое место рядом с детьми.
Теперь это место мое по закону. Практически уверена, что тест ДНК — лишь формальность.
Оттого совершенно бессмысленно сейчас таять в объятиях Бакаева, льнуть к нему, позволять его рукам изучать мое тело.
Что же я делаю…
— Поцелуй сама, — требует Арслан, хватая меня за подбородок и полосуя своим пронзительным взглядом, как лезвием. В его глазах — дикая жажда.
Но я хочу большего. Хочу взрыва. Войны. Хочу, чтобы набросился и всё выглядело так, будто он насильно меня заставил. Хочу снять с себя ответственность.
— Нет! — вырываюсь и сбегаю, наплевав на то, как смешно выгляжу. Улепетываю, как трусливый заяц от злого волка. Отбежав на приличное расстояние и, к счастью, никого не встретив, прижимаюсь к стене коридора в найденной нише и долго восстанавливаю дыхание. Жар не покидает моего тела, желания терзают, рвут на части.
Я отказала, должна радоваться, сохранила свою гордость. Но во мне растет и ширится пустота. Необъяснимое чувство потери, обиды. Почему не догнал? Почему не позвал обратно?
Я же надеялась, так глупо надеялась, что подчинит своей воле, а я буду всего лишь жертвой.
Он меня переиграл? Надоела? Не хочет со мной связываться?
Он просто отправился в спальню и забыл про меня?
Закрыв лицо руками, в голос смеюсь над своей дуростью. Ну ладно. А что дальше? Где мне теперь лечь спать? Девочки уже точно уснули. В спальню теперь не пойти, у слуг я спрашивать ничего не буду. И страшно представить, если встречу мать Арслана. Никого не хочу видеть.
Тихонько выбираюсь из дома и иду на свет в конюшне. Вроде бы беременная кобыла должна родить. Конюх возится с собаками вдалеке, я вижу в полумраке, как он ходит по лугу, а они носятся вокруг него.
Свежесть ночи манит расслабленно выдохнуть и задрать голову, наблюдая за звездами.
Бескрайнее небо поражает своей первозданной красотой. Аж задыхаюсь от восторга и сиротливо ежусь, с досадой думая о том, что могла бы сейчас стонать в постели Бакаева.
